Еще немного про опасные районы Парижа. Арабские кварталы в париже


5 самых небезопасных мест Парижа - Библиотека туриста

Министр внутренних дел Франции Мануэль Вальс пообещал сделать Париж «неприступной туристической цитаделью». Мы тоже решили поспособствовать туристической безопасности французской столицы, рассказав о местах, где туристу лучше не появляться.

Район Северного вокзала

На северные окраины Парижа предпочитают не попадать без необходимости даже сами коренные жители города, а туристам и вовсе лучше в этом районе не появляться. Населенный преимущественно эмигрантами и лишенный всяческих достопримечательностей, он явно плохо подходит для прогулок. Но туристов легко может занести на север по двум причинам – именно там располагается станция метро под названием «Сталинград», и многие недобросовестные турфирмы рекламируют дешевые отели за железнодорожными путям в качестве «гостиниц почти по Монмартре». Ночная прогулка по этим местам вполне может обернуться неприятностями, особенно если вы мало чем напоминаете здешних жителей.

Районы Сен-Дени и Сан-Мартен

Еще один привокзальный район, на этот раз находящийся вблизи от Восточного вокзала, так же далеко не самое благоприятное место для вальяжного времяпрепровождения. Пусть канал Сан-Мартен и бульвары Сен-Дени до сих пор остаются популярными местами для прогулок как у парижан, так и у туристов (чего только стоит путешествие на прогулочном катере по каналу!), после заката солнца туристу тут лучше сойти за коренного жителя – улицы наполняются девицами легкого поведения и бьющими баклуши со скуки компаниями молодых эмигрантов. Нельзя сказать, что по этому району приходится перемещаться короткими перебежками между укрытиями, но ухо приходится держать востро.

Бельвиль

Еще один наполненный эмигрантами район, находящийся вокруг одноименной станции метро, где китайский квартал, славящийся среди любителей сомнительных удовольствий своими азиатскими проститутками, плавно переходит в арабский рынок, заполненный крадеными вещами. Репутация у этого района соответствующая, а вид хоть и вызывает странное любопытство сочетанием старинной французской архитектуры с атмосферой эмигрантского наполнения, но буквально вынуждает насторожиться и ждать какого-нибудь подвоха. И по делу, в этом районе на свой новенький iPhone граффити лучше не фотографировать.

Районы Монмартр и Пигаль

Уделить внимание этим районам вынуждает то, что они пользуются большой популярностью среди туристов. Криминогенная обстановка здесь, конечно, куда лучше, чем в северных районах, но бдительность не стоит терять и в этих достопримечательных местах. Монмартр в дневное время может угрожать незадачливому туристу разве что навязчивостью проживающих здесь эмигрантов, торгующих безделушками, а вот для ночных прогулок это не самое лучшее место – и среда не самая благожелательная, и запутанность улочек района может поспособствовать скучающую подвыпившую компанию добавить вам не самых приятных впечатлений от отпуска. Ночью велик риск нарваться на потасовку или лишиться бумажника и в парижском «районе красных фонарей». Несмотря на то, что днем в районе бульвара Клиши делать нечего, ночью, когда открываются местные секс-шопы и знаменитое «Мулен Руж», здесь тоже лучше слишком долго не задерживаться, если это, конечно, не является целью вашей поездки. В таком случае просто будьте внимательнее.

Район станции метро «Барбес-Рошешуар»

Именно здесь, на перекрестке девятого, десятого и восемнадцатого округов, начинается парижская эмигрантская ойкумена. Выйдя на «Барбес-Рошешуар» и поднявшись на поверхность, вы вполне можете подумать, что по какой-то странной ошибке поезд метро завез вас в Тунис или Каир, но никак не в один из районов Парижа. Эмигранты во Франции зачастую вообще не отличаются доброжелательностью к туристам (из-за чего Париж часто называют городом, где иностранцы грабят иностранцев), но днем самое страшное, на что вы здесь можете нарваться, так это на карманников. Ночью, конечно, опаснее, поэтому намекать на вашу «туристскость» в этом районе мы бы вам не рекомендовали.

P.S. Парижу далеко до звания криминогенного города, но, как и во всех туристических центрах мира, здесь найдутся желающие обчистить ваши карманы. В большинстве своем обезопасят от потенциальных неприятностей вас простые и интуитивно понятные правила поведения: на негров и арабов не глазеть, своими дорогими гаджетами перед их носами не вертеть, вызывающе себя не вести, туристическим путеводителем в нетуристических районах не размахивать, в темные подворотни не сворачивать. Тогда даже зал Джоконды в Лувре или лифты на Эйфелеву башню со своими карманниками будут куда опаснее района станции «Сталинград» посреди ночи. Зато неблагополучные кварталы станут для вас новым опытом познания «другого» Парижа.

www.restbee.ru

Криминальные районы Парижа | Путешествуйте сами

Париж очень многогранный город. Это столица любви и самый романтичный город в мире. Но с другой стороны это новый дом для тысяч эмигрантов. Они населяют криминальные районы Парижа и его окраины. В каких районах лучше не останавливаться, чтобы не испортить себе отпуск?

Криминальные районы Парижа

Чтобы правильно выбрать, где остановиться в Париже, читайте статью Районы Парижа, где лучше жить туристу. Там есть описание всех округов города и список достопримечательностей, которые в них расположены.

На карте неблагополучные районы показаны красным цветом. Жёлтым показаны дорогие районы в центре.

Читайте также: Где недорого остановиться в Париже

10-й округ и Северный вокзал

Самый криминальный район Парижа около Северного вокзала (Gare du Nord) в 10-м округе. Здесь живут эмигранты из стран Африки и Ближнего востока.

Восточный вокзал (Gare du Est), расположенный в том же округе, тоже считается одним из самых опасных районов.

Если приехали посмотреть город, то здесь останавливаться не нужно. Во-первых, это неудобно — район далеко от центра, во-вторых, обстановка здесь напряжённая.

Если приехали на поезде и у вас здесь пересадка, то постарайтесь найти отель поближе к вокзалу и не гуляйте тут вечером.

Округа 18 и 19

Тоже неблагополучные районы, хотя в последнее время ситуация улучшается. Минус ещё в том, что здесь всего две линии метро и ездить в центр будет неудобно.

Весь криминал 18-го округа сосредоточен в районе станций Barbès — Rochechouart и Anvers. На самом деле это всё тот же район северного вокзала, просто тут он переходит в 18-й округ.

Сам Монмартр спокойный район, но жить здесь всё равно не стоит, потому, что это холм, а все станции метро внизу и вам всё время придётся спускаться, а потом подниматься.

20-й округ

Здесь самые неприятные места — это арабский базар, где торгуют всем, чем угодно, в том числе и краденным, и китайский квартал.

Этот округ гораздо спокойней чем, например район Северного и Восточного вокзалов. Однако, вечером стоит быть осторожнее.

Окраины Парижа

Все парижские окраины можно назвать неблагополучными. Однако они, опять таки, не идут ни в какое сравнение с Северным вокзалом. По сути это обычные спальные районы с более низким, чем в центре уровнем жизни. Отсюда и все проблемы.

Читайте также: Как сэкономить в Париже

Туристам эти места не интересны. Здешние кварталы очень напоминают российские города: серые пятиэтажки да дыры в асфальте. Поэтому и бродят по сети рассказы про “чёрное гетто”. На самом деле тут всё вполне прилично. Не центр конечно, но жить можно.

О чём молчат отели

Всегда проверяйте в каком округе Парижа расположен отель.

Как это сделать? Внимательно читайте описание. Например, на том же Букинге в адресе отеля указан округ.

В описаниях отелей как правило всё хорошо и красиво, но есть один нюанс. Хозяева никогда не расскажут вам что их отель расположен в самом центре криминального квартала.

Сильно не пугайтесь, с вами скорее всего ничего не случиться, вы просто испортите себе впечатление от Парижа. Лучше жить там, где тихо и спокойно и не переживать за свои вещи и кошелёк.

На самом деле всё не так уж и плохо. Да, есть в Париже криминальные районы. На улицах вокруг Северного вокзала страшновато гулять даже днём. Но люди там делают свои дела и не лезут в чужие до тех пор, пока это их не касается. Все эти эмигранты очень вспыльчивые. Не провоцируйте и вас никто не тронет. На самом деле районы, которые я тут перечислил не опаснее, чем спальные районы в Череповце, например.

Спасибо, что читали. Удачи!

dorogi-ne-dorogi.ru

Франция на коленях. Пригороды Парижа превратились в Арабские Эмираты | В мире | Политика

Число иммигрантов в отдельных районах Парижа составляет 50% (!) от всего населения, а пригороды французской столицы превратились в Арабские Эмираты со своими законами. И это хороший урок для российских властей.

Ахмед сегодня слегка под мухой. Да, имам его мечети в Страсбурге запрещает пить, да и родители тоже, но он любит принять на грудь. Именно поэтому Ахмед украл в магазине одну бутылку вина и две шампанского, виртуозно засунув их в штаны. Этот молодой алжирец уже отсидел 7 месяцев в тюрьме за духи, похищенные в торговом центре, - говорит, «д­евушку хотел осчастливить». Он идёт по улице тяжело, как слон, - опасается, что выпадут бутылки. «Полицейские у нас твари, - жалуется Ахмед. - Увидят араба с покупками - требуют показать кассовый чек. Иначе арестуют - уже не верят, что наши что-то за свои деньги покупают».

Постоянной работы у алжирца нет, и воровство он считает нормальным делом. «Это вообще не преступление - французы богатые, - говорит он. - А их солдаты в Алжире миллион человек убили. Сволочи, да они нас обязаны до конца жизни кормить!» 20 лет назад родители Ахмеда приехали на работу во Францию: отец устроился дворником, мать торговала на базарчике фруктами. Он никогда не видел Алжира - родился в Страсбурге, но французом себя не считает. Это и есть основная проблема 7 миллионов переселенцев из арабских стран: они живут здесь по своим правилам…

«Вали отсюда, пока цел!»

Сейчас во Франции число иммигрантов называют угрожающим - они официально составляют 20% от всего населения. Неофициально - в два раза больше. Парижский район Гут д'Ор называют «маленькой Африкой»: каждый второй (!) житель приехал сюда из Алжира, Сенегала или Конго. По вечерам на улицах этого квартала раскидываются стихийные рынки - продают краденые вещи или играют в напёрстки, обманывая туристов. В Фонтен-о-Руа и Ля Шапель треть иммигрантов, а в пяти других районах переселенцы составляют четверть от числа парижан. В XIII округе живут китайцы, у Восточного вокзала - пакистанцы, турки и выходцы из Бангладеш. Есть особые кварталы, где поселились вьетнамцы и ливанцы. Это ещё хорошо: например, в Марселе примерно половина (!) из 800 000 жителей города - уроженцы Северной Африки.

Источник фото: globallookpress.com

- Россия совершает классическую ошибку Франции, - уверен политолог Роже Гольдберг. - Во время экономического бума 70-х годов мы тоже стали привлекать мигрантов - нам нужен был копеечный труд. Опираясь на закон « О воссоединении семей», они перевезли сюда жён и детей. До 1993 года, если ребёнок родителей-иностранцев появлялся на свет во Франции, он получал гражданство. Вы знаете, к чему это привело? Беременные арабские и африканские женщины нелегально плыли к нам на лодках и сразу шли «сдаваться» в больницы. Их дети обретали француз­ский паспорт, а затем приезжала вся семья. Пособие мигрантам сейчас составляет 281 евро в месяц на человека и ещё 184 евро на каждого ребёнка! Это миф, что нелегалы дёшевы, - на деле они отнимают вашу зарплату. Ведь удивительно: граждане тех стран, что долгие годы воевали с Францией за свою независимость, - Алжира и Вьетнама - рвутся обратно к «оккупантам», так же как и советские республики вышли из СССР, а после миллионы узбеков, таджиков и киргизов целыми деревнями уезжали нелегально работать в Россию.

Парижский пригород, гетто иммигрантов Клиши-су-Буа (40 минут езды на автомобиле от центра столицы) похож на отдель­ную страну. По улицам идут люди в национальных одеждах - арабские куфии, гвинейские бубу, индийские сари. Каждая вторая женщина (чаще всего африканка) либо беременна, либо с детьми. Звучит заводная арабская музыка. Всюду лежат груды гниющего мусора - обитатели социального жилья (на скорую руку слепленных пятиэтажек), не утруждаясь, выбрасывают отходы из окон. 8 лет назад я был тут - во время погромов и поджогов машин. Стало лучше? Ничуть. Пробую сфотографировать мечеть, и ситуация 2005 года повторяется - меня окружает с десяток угрюмых арабских подростков, у некоторых в руках кастеты. «Эмир» группы, обритый наголо парень лет семнадцати, кричит: «Тебе чего надо, белый? Давай, вали из нашего района, пока цел!»

«Избивают за свинину»

- Гостя так встречать не принято, - отвечаю я по-арабски. - Разве этому учит Коран?

Фраза смягчает ситуацию. Бритый представляется Самиром, его семья приехала из Мавритании: «Отец в Париже пахал сутками, умер от инфарк­та. Знаешь, я его путь повторять не хочу!» Работать никто из подростков не собирается, все пробавляются воровством из магазинов, а также карманными кражами. По закону, если подростку нет 16 лет, он не несёт никакой ответственности - полиция бессильна. «Ночью полиция в Клиши-су-Буа не приезжает - боятся! - хвастается Самир. - Мы так тряхнули Францию, что им мало не показалось». Хотя все подростки родились во Франции, они не считают родиной страну, давшую их родителям убежище: о французах презрительно говорят «эти галлы». «Скоро вся Европа будет наша, - распирает от гордости Самира. - Ты слышал, какое самое популярное имя у младенцев в соседней Бельгии? Мухаммед!»

- Радужные надежды французов, что иммигранты ассимилируются, рассыпались в прах, - вздыхает независимый журналист Робер Белью. - Какой был скандал, когда запретили носить паранджу! Митинги, драки с полицией, родители забрали многих девочек из школ и обучают дома. По подсчётам, к 2030 году во Франции будет 25% только мусульман, в общей сложности 40% иностранцев: рождаемость у французов падает, у гастарбайтеров растёт. Крупные города - Париж, Лион, Марсель - окружены этническими гетто, где главные авторитеты - имамы мечетей. В марте 2012 года исламист Мухаммед Мера застрелил в Тулузе сразу 7 человек, включая 3 детей. А на днях в Реймсе избили человека, евшего на улице бутерброд с ветчиной. Иммигрантов оскорбила свинина... Во что превратится наша страна, я не хочу думать.

Из-за запрета носить паранджу девочек массово забирали из школ.\b Источник фото: globallookpress.com

Ситуация с гастарбайтерами во Франции - хороший урок для России. Мы ничего не делали 20 лет, наивно думая, что дешёвый труд помогает экономике. Может быть, оно и так. Однако на примере французов видно, чем это обернулось: миллиардами евро на пособия иммигрантам, погромами по всей стране, резким повышением уровня преступности и прочими «прелестями». Чтобы избежать появления вокруг городов РФ «пояса» из иммигрантских гетто, живущих по своим законам, нам требуется побыст­рее навести порядок на своих границах. Иначе будет поздно…

 

 
Георгий Зотов

Директор департамента загран. интервью и расследований

«Аргументы и Факты»

 

 

 

Смотрите также:

www.aif.ru

Криминальный Париж. Десятый округ. Страсбур - Сен-Дени.

Все-таки, хорошо быть туристом и не знать, по каким улицам гуляешь в Париже, не понимаешь, что перешел из Маленькой Турции в Маленькую Африку или оказался во власти местных китайцев или индийцев, контролирующих все магазины и рестораны вокруг. Незримая рука разделила парижские кварталы в 10-м, 9-м и других округах, расположившихся между Большими Бульварами, и мафия, этническая и территориальная, которая правит тут, фактически берет с вас деньги за каждую покупку, каждый выпитый бокал вина или чашку кофе, съеденный круассан или пирожное, в свой карман. Продолжим гулять по темным парижским переулкам и подворотням.Все зло, сконцентрированное тут, можно смело игнорировать, но оно напомнит вас с каждым шагом, когда в переулках между бульваром Маджента, бульварами Бонн-Нувелль и улицей Сен-Дени, или бульваром Севастополь и Сен-Мартен, наконец, на задворках вокзала Гар дю Норд (т е Северный) или Гар Д'Эст (Восточный), в который упирается самый криминальный из всех Страсбурский бульвар, или на улице Фобур-Сен-Дени, полной сутенеров и проституток, между тесными и длинными улицами Энгиен, Пети-Эркюри или Шато-До, вы встретите толпы чернокожих, а перейдя на другую сторону, - турок, турчанок, турецких детей, ни слова не говорящих по-французски.Это только кажется, что огни мирные, жэти бездельники, ошивающиеся в подворотнях у Сен-Дени. Гранже про них говорит: "Камерунцы – короли подлога – подделывают талоны, билеты, голубые карточки. Конголезцы "трудятся" на ниве, так сказать, готового платья: ворованные шмотки, контрафактная продукция. У выходцев из Кот-д'Ивуар есть прозвище – "36 15". Они специализируются на фальшивых благотворительных организациях – всегда найдут способ вымозжить из тебя денежки на голодающих Эфиопии или ангольских сирот. Чудный пример солидарности. Но самые опасные – заирцы. Их вотчина – наркотики. Они управляют всем кварталом".На Старсбурском бульваре, этом средоточии иммигрантов, парикмахеры – антильцы и африканцы – борются за место под солнцем на тротуаре с торговцами косметикой и дешевыми украшениями. Рестораны держат китайцы - хотя вы их не увидите, вкушая в уютных сих заведениях чисто французскую кухню.Движемся дальше, от Гар-дю-Норд или по Большим Бульварам - и скоро оказываемся на непосредственно турецкой территории, ограниченной на юге бульварами Бон-Нувель и Сен-Дени, на востоке – улицей Фобур-Пуассоньер и на западе – улицей Фобур-Сен-Мартен. На севере границу замыкал перекресток между улицей Лафайет и бульваром Мажента. Становым хребтом был Страсбургский бульвар, поднимавшийся к Западному вокзалу, с неровными ответвлениями улиц Птит-Экюри и Шато д'О... Сердце зоны, снабжавшее кровью этот осколок Востока, бьется в глубине станции метро "Страсбург-Сен-Дени".Настоящие парижане стараются избегать этот район, и немудрено - преступность, кражи, мошенничества тут бьют через край. Хотя внешнее благополучие обманывает толпы туристов, снующих как ни в чем не бывало там, куда обычные люди боятся и заходить.Впрочем, внешне все благопристойно и туристов не трогают. Вся активная жизнь квартала сосредоточена внутри. Дома - типичные для Парижа, тоже ни о чем не догадаешься. У всех них одна и та же топография: в подвале и на первом этаже – лавки, на втором и третьем – мастерские; на верхних этажах и на чердаке – жилые помещения, перенаселенные, перегороженные и выгороженные квартиры, похожие на китайскую головоломку.Триумфальная арка Сен-Дени. Запомните это место - это ворота в турецкий квартал.Здесь шьют одежду, ту самую контрабанду, которую потом вы будете покупать в парижских частных магазинах на распродажах и везти баулами в Россию на своем горбе. Турки не контролируют это ремесло – главные тут евреи, но с 50-х годов турецкие иммигранты сумели стать важным звеном в цепи. Они были поставщиками оптовиков, ведь на них работали сотни мастерских и рабочих-надомников; тысячи рук трудились тысячи часов и были в состоянии – почти – составить конкуренцию китайцам.Всего несколько гектаров, между улицей Птит-Экюри, двором и проездом с тем же названием, улицами Д'Эншен, Де-Лешикье и Фобур-Сен-Дени, где большинство домов, чердаков и подвалов населены исключительно турками. Вон на заднем дворе, выходящем на склад, на самом деле находится мечеть; а в том вроде бы пустом доме в глубине дворика расположился штаб крайне левых, турецкие коммунисты...В одном доме вдруг встретится Генеральный Штаб Курдов. В другом, огромном, как муравейник. живут лазы, уроженцы черноморского побережья на северо-западе Турции, профессиональные воины. Мустафа Кемаль Ататюрк лично отбирал для себя охранников среди этих людей. А если верить греческим мифам, лазы стерегли золотое руно в Колхиде.Везде царит атмосфера переезда, все куда-то перебираются, что-то выбрасывают, выносят вещи. Даже продавцы многочисленных магазинчиков готовы в любую минуту сорваться с якоря. У края тротуаров стоят тележки с бутербродами – чтобы можно было перекусить на бегу; и вкусно, даю голову на отсечение! - тут же работают турагентства – люди все время приезжают и уезжают; везде стоят ксероксы – местные жители снимают копии с документов. Витрины агентств по продаже недвижимости пестрят непонятными туристу объявлениями: "СДАЕТСЯ", "ПРОДАЕТСЯ".Кинотеатр "Рэкс", культовое место, некогда точка встречи богемной публики, а сейчас просто музей кино.Тут в переулках можно набрести на турецкие бани, неотличимые от настоящих, швейные мастерские, заполненные работницами из Газиантепа, из деревень Анатолии, ни слова не понимающими по-французски и скорее всего прибывших сюда нелегально, в трюме корабля.Милое место, бульвар Бонн-Нувелль, на которое лучше всего смотреть из окон машины.Искоса на вас смотрят, как на непрошеного чужака. Вам только кажется, что вы смешались с толпой, на самом деле, вас давно уже приметили и ведут на крючке.Здесь Бонн-Нувелль пересекается с улицей Сен-Дени, и заканчивается Маленькая Турция, уступая незримый контроль Маленькой Африке.За воротами Сен-Дени - ухоженные чистые кварталы, в недрах которых собираются турецкие "Красные головы", мусульмане-шииты, самые жестокие. Они живут замкнутым сообществом, скорее даже – землячеством. Каждый выбирает себе "названого брата", "посвященного соратника", и так "на пару" они идут на встречу с Аллахом, убивая во имя Него.Вот как все это выглядит. Никаких ужасов, никаких луж крови. Только запахи кофе и табака. А за стенами - бесконечные женские общежития для турецких работниц.Переходим в Третий округ через Бульвар Сен-Мартен, и обстановка меняется. Здесь уже нет турок, тут мусульмане не появляются. Тут проститутки и сутенеры. Их контролирует французская мафия.И клошары.Бульвар Севастополь.Здесь уже клоака заканчивается. Появляются настоящие парижане, французские до мозга костей. Посмотрим на них.

Все ближе к центру. Все чище и благополучнее. Прощай, Маленькая Турция.

ru-travel.livejournal.com

Опасные районы Парижа.: jeteraconte

Когда турист гуляет по Парижу, обычно, он полностью погружен в изучение красот, ярких красок, весь в ощущениях от чего- то нового и необычного, в предвкушении от погружения в рай...

И порой не замечает, где он и куда  именно забрел...Когда вокруг вас старинные дома, чисто на улицах, немногочисленные, хорошо одетые прохожие,  уютные кафе и магазинчики. То вы, вероятно, в дорогом спальном районе.Когда количество прохожих увеличивается, все больше слышно слов на разных языках, больше мусора, цены в магазинах растут, а сами они становятся все  больше, то логично, что вы попали в туристический район.А вот, если  людей вокруг все больше, грязнее улицы, зона новостроек, и самый главный ориентир, количество белых лиц  резко сократилось. Появились группы скучающих молодых людей, совсем не галльской внешности, исподлобья провожающих вас глазами, галдящих между собой, явно не на французском...

То вы на верном пути, чтобы заработать себе неприятности.

 Я побывал пока только в трех интересных и небезопасных местах. Проще всего, особенно если вы любитель погулять и подышать свежим воздухом, то можно съездить в Bois de Boulogne. Раньше, это было весьма популярное место у любителей нетрадиционной ориентации, сейчас они там тоже встречаются, но реже. Сам  Булонский лес больше напоминает заброшенный, заболоченный парк.Лично у меня было ощущение, что смотришь на старый оборванный, забытый  гобелен, поеденный молью, оплетенный спутанной рваной  паутиной. Неожиданные странные  резкие щелчки из-за деревьев привлекли мое внимание. Оказывается местные проститутки подобным образом подзывают к себе клиентов, сообщая о своём местонахождении и незанятости.Прогуливаясь по едва заметным тропинкам я встретил, какого - то подозрительного типа, стоящего в зарослях кустарника, а когда прошел немного дальше  и  над деревьями появились очертания высотных зданий, вышел к  орущей толпе мигрантов. Человек 60-70, рядом  какой-то фургончик, несколько деревянных скамеек и стол. Проскользнув рядом с ними, вышел из леса и на ближайшей станции RER в районе Porte Dauphine уехал поездом покинув это гиблое место.Возможно в глубине леса можно найти что - нибудь и поинтереснее.

Второе занимательное местечко, находится между Gare de Nord  и Lоuis Blanc. Раньше на станции Stalingrad, которая тоже неподалеку, было масштабное сражение между мигрантами, примерно сотня дерущихся  с применением стульев, палок и бутылок.Но сейчас вернемся к району Gare de Nord. Это территория индийского района, и вы можете посетить уникальный ресторан Южно-Индийской кухни, традиционный, без мяса, а вот чуть дальше, спускаясь улочками в сторону вокзала, вы увидите колоритнейших персонажей, как будто из трущоб Дели, или из задворок Гарлема.

Фотографировать не рискнул. Почему?

Я думаю понятно, не хотелось дарить им фотоаппарат и телефон, как минимум. Здесь кроме групп цветной молодежи, прохожих, практически не было, даже местных, количество женщин стремилось к нулю, да и на сотню лиц вокруг, максимум одно  белое, и как ни странно женское. Во всем районе я насчитал лишь несколько белых, в основном женщины. То ли искательницы приключений, то ли проститутки. Тут есть боковая улочке идущяя, как набережная на высоте 20 метров,  над рельсами  в сторону  к вокзалу. Здесь, кроме кучек по 7-8  бойцов местных банд, довольно далеко друг от друга, стоят сутенеры и наркоторговцы.И если вы остановитесь, то кто-нибудь тут же заинтересуется вами. Поскольку этот товар был мне не интересен, я показал, сдвинувшемуся ко мне торговцу, жест в духе: "Нет, спасибо!" Он остановился, а я покинул эту  улицу чувствуя на спине мурашки от взглядов "милых " детишек 17 лет. (По французским законам совершеннолетие в 18 и тогда ты отвечаешь по всей строгости (ХМ), а до этого тебе море по колено.)

Третье место, пожалуй, самое безопасное, среди описанных, это черный район поблизости от Barbes Rochechouart. Если вы хотите купить дешевые продукты, подделку под известный бренд, сигареты, одноразовые шмотки , чемоданы и прочее, то вам однозначно сюда. Цены в 3-4 раза ниже, чем в центре Парижа. Про качество не спрашивайте, может быть не хуже оригинала , а может развалиться через 5 метров. Если вы думаете, что у нас жарят в антисанитарных условиях шаурму , то приезжайте сюда и посмотрите, что такое полное отсутствие санитарии на самом деле. Надо признать, понятия асептики и антисептики для местных и для французов в том числе, это темный лес.И так, прибыв на остановку метро Barbes Rochechouart,

вы спускаетесь на землю, и попадаете на самую настоящую барахолку.

 Пройдя через  толкучку народа и продавцев барахольщиков несколько десятков метров, вы окажетесь на "черном"рынке.

Вокруг раздаются крики зазывал, рекламирующих свой товар. Попадаются очень интересные типажы.

Каждый третий покупатель с тележкой для продуктов, с рынка увозят  киллограм по 20. Кошельки держат в руках. Если есть женская сумочка, то она перекинута через шею и ее крепко прижимают рукой. Причем так не только  на рынке. Местные особы женского пола не носят сумочку на плече ...  Почему ? Догадайтесь сами.

"Чистота и порядок" вокруг.

Поскольку это все таки Париж, а не окраины, то группы по 5 автоматчиков патрулируют улицы.

Приглашают совершить хадж в Мекку, вокруг магазинчики с религиозной и детской - религиозной литературой.

.

Для Парижа и вообще Франции -этот уникальный товар можно купить только здесь.

Вдали район Монмартра

jeteraconte.livejournal.com

Еще немного про опасные районы Парижа

На нашем сайте очень популярна статья 5 мест в Париже, где не стоит жить туристу, где мы составили список районов Парижа, где опасно, неудобно или не очень приятно жить. Многие посетители также задают нам вопросы в комментариях: где опасно или безопасно жить в Париже, где стоит селиться и т.д. В этой статье мы раскроем вам секрет:

Париж - достаточно безопасный город

Честно говоря, я не знаю, откуда берутся мифы про опасные районы Парижа. Да, отрицать не будем, в Париже есть преступность. Однако, она есть в любом большом (и маленьком) городе мире. 

Во-первых, Париж - это столица Франции. А это значит, что к общественной безопасности тут относятся серьезно. Кстати. "Наших" туристов часто шокируют группы военных, которые в открытую носят боевое оружие и бронежилеты. Не пугайтесь, это нормальная практика, в том смысле, что во Франции государство в в целях экономии вызывает военных выполнять функции полиции. Ведь войны нет, а деньги военным платят. Поэтому не стоит пугаться, если вы видите людей в военной форме с автоматами наперевес. Они просто патрулируют улицу и нет никакой чрезвычайной ситуации. 

Во-вторых, Париж - это один из крупнейших мегаполисов мира, где живут более 10 миллионов человек (если брать еще и пригороды). Каждый день в город приезжают тысячи туристов со всех концов света, многие французы работают в Париже, а живут в пригородах или даже в других провинциях. В общем, тут живут, работают, учатся очень много людей... а летом, в разгар туристического сезона, даже специально приезжают команды карманных воришек. Ну и конечно, уровень преступности в Париже выше чем во французской деревне с населением в 1000 человек. Однако, все выше сказанное не означает, что на вас нападут или обкрадут в любой подворотне.

В-третьих, Париж - многонациональный город. Полюбоваться на Эйфелеву башню и Триумфальную арку приезжают туристы со всех концов мира, чуть ли не каждый день в Париже проходят международные салоны и выставки, например, автосалон и салон Ле Бурже. Поэтому, не стоит пугаться, если в метро все говорят "не-по-французски", а на улицах нет "белых людей". Это могут быть как такие же, как и вы, туристы, так и местные парижане. Сами французы считают французами всех, кто был рожден во Франции, даже если их родители приехали из Алжира, Индии, Китая или Сенегала. Так что для большинства "арабов" и "черных" Париж - город куда более родной, чем для приехавшего с пятидневным туром туриста. 

В-четвертых, Париж - мультикультурный город. Он открыт для всех, для любой культуры, для любого человека! Здесь празднуют и европейский новый год и новый год по-китайски, индийский и южно-американский карнавалы, гей-парад и религиозные процессии. Если вы услушите грохот барабанов, звон дудок, увидите яркие флаги - это может оказаться и демонстрацией, и забастовкой, и карнавалом, и праздничным шествием. 

Наконец. Париж - многообразный город. Он - огромен. Он - нескончаем. На самом деле, даже опытному парижанину сложно определить: где заканчивается "опасный" район Парижа, и начинается другой, безопасный. Пример из личного опыта: автор этих строк жила буквально на перекрестке культур, в центре китайско-арабско-еврейского района Бельвиль. Это не самый приятный район Парижа... с другой стороны, я без каких-либо происшествий там прожила полгода, возвращалась домой поздно и активно гуляла по окрестностям. При этом, буквально на одну улицу вверх от моего дома имелась прелестная улочка с ателье свободных художников, где стены всех домов покрыты граффити и даже мусорки превращены в скульптуры. На этой улице собирается креативная молодежь, здесь часто проходят выставки и концерты.  А еще на пару улиц вверх начинается тот самый буржуазный Париж, с булочными и уличными кафешками, который так часто рисуют на открытках. Но дело в том, что это все - Париж: с граффити на стенах, с социальными квартирами, с иммигрантами, с Эйфелевой башней, с уличными кафе, с булочными и с французами, спешащими по своим делам.

Париж - многолик, он постоянно меняется. Здесь каждый поворот улицы приводит к новому, еще неизведанному, образу Парижа. Никто не может сказать с определенностью: этот округ опасен, а тот безопасен, здесь красиво, а там грязно. Все зависит и от станции метро, и от конкретной улицы, и от конкретного дома. А главное, все зависит от конкретного туриста. Если вы не боитесь увидеть Париж таким, какой он есть на самом деле - городом, где живут и работают люди, а не просто туристической сказкой или картинкой из журнала - то вам нужно просто расслабиться, выпить бокал красного вина, закусить круассаном и улыбнуться: ведь вы оказались в настоящем Париже :)

paris10.ru

Мой разноцветный Париж / Travel.Ru / Страны и регионы

Жизнь любой европейской страны сегодня немыслима без пришельцев из других, экзотических точек планеты. Даже зрелище какого-нибудь двухголового, зеленого или прозрачного пришельца, прогуливающегося по улицам Нью-Йорка, Лондона или Парижа, уже не стало бы неимоверной сенсацией. Но пока приходится удовлетворяться африканцами, кхмерами, эфиопами или андскими индейцами...

К неевропейцам в Европе уже в большей или меньшей степени привыкли. Люди, способные к широкому взгляду на действительность, понимают, что без смешения и взаимообогащения культур Европа обречена на закоснение и склероз. Всем ясно, что присутствие экзотических эмигрантов необходимо по экономическим причинам. Но если даже сами европейцы, объединенные многовековой общей культурой, не всегда способны удержаться от взаимных инвектив, то что говорить об их отношении к чужакам...

Один из самых разноцветных и разноязычных на планете городов - Париж, столица Франции, страны, искони объединенной множественными связями со всем миром, но и давшей рождение слову "шовинизм".

Представители "FN", "Национального Фронта", руководимого приятелем Вольфовича, Ле Пеном, любят писать на стенах аршинными буквами: "La France aux Francais!" ("Франция для французов!"). Борцы с национализмом снизу подписывают: "Bourgogne aux Escargots!" ("Бургундия для улиток!"). Будем надеяться, что ирония спасет мир.

Самое большое "нацменьшинство" Франции (после португальцев) - арабы, в основном из Магриба (Туниса, Алжира, Марокко), стран, на протяжении долгого времени находившихся под властью французов. По вполне понятным экономическим причинам издавна, и особенно после приобретения их странами независимости, арабы массами стремились в "метрополию".

В расхожем популярном сознании араб - это, прежде всего, лавочник из магазинчика на углу, торгующий после закрытия обычных магазинов, по ценам, естественно, более высоким, и норовящий, кроме того, обмануть вас на франк-другой. Или человек, торгующий в забегаловке "кус-кусом", жареными цыплятами, колбасками "мергез" и картошкой "фри". А также мелкий жулик, торговец наркотиками и сутенер. Презрительное название - "sale arabe", "грязное арабье", или "basane" (нечто вроде нашего "чернож...й"). Сами арабы, особенно молодежь, называют себя "beure" (в женском роде "beurette"). Это французский молодежный жаргон - "verlan", в котором слова произносятся наоборот, да еще и изменяется гласная.

Арабских лавчонок, на самом деле, множество. Торгуют они и вполне обычной французской снедью, и произведениями Магриба, и всякими мелочами типа "все за десять франков!", и кожаными изделиями, часто сомнительными, вроде фальшивого "Louis Vitton", и разнообразной ювелиркой низкого качества. А также - арабские мясницкие, где мясо приготавливается по исламским правилам. Сейчас, из-за контроля над этими лавками разных мусульманских организаций и попросту мафии, идет настоящая война. Почти каждый десятый житель страны - араб. Часть арабов придерживается предписаний Ислама.

Соответственно, оборот арабской мясной торговли колоссален. В Париже огромное количество арабских рестораций, от грязных забегаловок до роскошных, сплошь в позолоте и зеркалах, в духе "Тысячи и одной ночи" заведений, и для французов магрибская еда давно уже стала своей.

Кроме того, арабской специальностью является содержание авторемонтных мастерских и маленьких гаражей. И, разумеется, из арабской среды рекрутируются рабочие заводов. Без них "Ситроен" или "Рено" давно бы уже остановили свои конвейеры.

Почти все арабы, въезжавшие на протяжении десятилетий на землю "Шестиугольника", не имели профессиональной квалификации, корней, знакомств. А французское общество с трудом впускает в себя пришельцев. В результате, счастливчикам удавалось открыть свое дело, другие же становились чернорабочими или вставали к конвейеру. Селились либо в самых бедных, гнилых районах городов, либо в рабочих предместьях. В Париже это север города - Барбес, рядом с Монмартром, квартал Восточного Вокзала, Бельвилль, еще с начала ХIХ века известные как рассадники воровства и бандитизма. Сейчас эти районы стремительно перестраиваются, но еще остаются мрачноватые и весьма колоритные задворки вроде "Folies-Merricour", "rue de la Goutte dХOr" (улица Золотой Капли, где еще несколько лет назад трудновато было купить бутылку вина, зато с гашишем и героином, а также исламскими изданиями фундаменталистского толка было замечательно), конец рю де ля Рокетт. Это - царство лавчонок, темных сомнительных кафе с проститутками, белья, свисающего из окон, бань-хаммамов, мечетей и медресе, ютящихся в бывших мебельных мастерских, магазинчиков, набитых всевозможными изданиями Корана либо, наоборот, видео- и аудиокассетами, запретными для истинного мусульманина. Если попасть сюда в Байрам или в день конца Рамадана, то можно усомниться - находишься ли ты в получасе ходьбы от Больших бульваров?

Если эти кварталы старого Парижа (как и прилегающие к ним исторические предместья вроде Клиши, Обервилье, Баньоле или Монтрей) имеют свое очарование, то новые "города-спутники", такие, как Плэн-Сэн-Дени, Мезонс-Альфор или Аркей, его лишены напрочь. С незначительными национальными и экономическими различиями, они вполне схожи с нашими Люберцами или Мытищами. Кроме "гипермаркетов", нескольких кафе, "культурного центра", кино и множества автомастерских там, кроме блоков "экономического жилья" (HLM), в общем-то, нет ничего.

Дома - тоска. Папаня либо горбатит на фабрике, либо таскается по бюро социальной помощи, продлевая пособие по безработице и выбивая новые "allocations familiales" - "выплаты на семью". Старший брат занят тем же самым, либо сел в тюрьму, либо близок к этому. Или уже стал "каидом", то есть "паханом". Если не знать, что лица такого свойства не являются измышлением авторов французских комедий из жизни полицейских, то поверить в их реальность не легче, чем признать действительным существование московского "нового русского" с пальцами железным веером.

Алексей Хвостенко, известный поэт и певец, долго живший на Гутт дХОр, клялся, что собственными глазами видел, как местный "каид" подъехал инспектировать улицу: сперва из темно-серого "Ягуара" с золочеными ручками выскочил черный дог с золотыми зубами; за ним на свет Божий выполз хозяин в костюме от "Кетон", сказал почтительно склонившейся пастве: "Inchallah!" - и пошел договариваться о чем-то в затхлое кафе на углу.

Для мусульманина "Иншаллах", то есть "если Бог даст", является ключевым словом. Для рациональных и прагматичных французов такой фатализм невыносим. "Sale arabe" оказывается для него паразитом, обреченным, в лучшем случае, быть регулярно битым коррумпированным полицейским. По-уличному "мент" - "флик", на "верлане" получается "кеф", а "продажный", "pourri" - "ripoux". А в безжалостной действительности не проходит года, чтобы такой вот "кеф рипу" не пристрелил черного подростка, который не вовремя куда-то побежал.

Дальше - ни к чему не ведущие разбирательства в прессе и Национальном Собрании, демонстрации "SOS Rasisme" и еще большее количество граффити по поводу "Франции для французов".

Замкнутый круг. И наш "люберецкий вариант" по сравнению с этим еще достаточно мягок.

Великое исламское выражение "Иншаллах" для арабов во Франции оборачивается почему-то жизнью на обочине. Так живет почти каждый десятый - а количество врачей, адвокатов, политиков, литераторов, философов этой пропорции не соответствует. Каждый десятый - а арабские подростки в самом лучшем случае умеют кое-как говорить на уличном арабском "языке касбы" и подражают лос-анджелесским рэперам, для чего штудируют толковый словарь французского языка "Le Robert": "там много слов". Впору вспомнить Камю.

Добавить еще стоит, что смуглая курчавая масса совсем неоднородна между собой. Есть мягкие, ласковые и довольные жизнью туниссцы: еще бы, Тунис - единственная спокойная и вполне демократическая страна Магриба. Есть мрачноватые алжирцы: еще бы, эта страна, самая европеизированная в регионе, все глубже вползает в фанатическую религиозно-политическую разборку. Есть марокканцы, чтящие короля и с презрением поглядывающие на разболтанных соседей. Кроме того, имеются "харки", арабы, воевавшие в Алжире на стороне французов, ненавидимые соотечественниками и до сих пор необлагодетельствованные французским гражданством. Наконец, есть выходцы из Ливана, сторонящиеся магрибцев. В основном, это члены хороших и обеспеченных семей из благодатной долины Бекаа, бросившие свои виллы, оливковые рощи и виноградники. Для этих утонченных кардиологов и сотрудников больших агентств "Public Relations", придерживающихся, к тому же, в основном, несторианского христианства или католичества, несовершеннолетние хулиганы из Обервилье и лавочники из Барбеса соотечественниками не являются.

Есть еще упертые имамы и неграмотные "хаджи" в бурнусах и белых шапочках-"шешах", убеждающие родственников, что женщины должны закрывать лицо, а мужчины избегать общения с "неверными". Есть рыжеволосые и голубоглазые берберы,котрорых арабский мир за отдельную нацию не признает. Есть молодые раздолбаи, со своим арабским колоритом культивирующие есенинскую "чернуху": вопреки запретам пьющие алкоголь, уважающие (по-своему) женский пол и сочиняющие полублатные, полу-рок-н-ролльные песни в стиле "rai", нечто вроде смеси музыки группы "Дюна" и честного чикагского блюза, замешанной на ориентальных страданиях.

Уже десять лет назад Жак Нувель, моднейший и знаменитейший архитектор Франции, построил исполинское здание "Института Арабского мира", спонсируемого всеми нефте-эмирами. Чем занимается это заведение, сказать трудно. Заявленное в программе "стремление к интеграции разных культур", кроме устройства помпезных выставок и велеречивых конференций, никак не проявляется. А Ив Лакост, очень известный политолог, с основанием заявил: "Будущее французского общества зависит от того, за кого выйдут замуж "beurettes". Если за французов - есть шанс интеграции арабов. Если за своих же соплеменников - страна обречена на жизнь с агрессивным и замкнутым организмом внутри себя".

Не имея определенного опыта, не всегда легко отличить от араба магрибского еврея. Когда-то в Тунисе, Марокко, Алжире были огромные общины местных евреев-сефардов. Жили они бок о бок с арабами и французами-"колонами", говорили по-арабски и по-французски, чуть-чуть на иврите. В 50 - 60-е годы почти все они уехали - кто в Израиль, кто в "метрополию". К моменту их появления европейские евреи-ашкенази в подавляющем большинстве уже совершенно офранцузились - за исключением небольшой и замкнутой группы хасидов-любавичей, занятых торговлей ювелирными изделиями. Магрибские сефарды заместили собой вакантную группу в мелком портновском и кожевенном бизнесе, где раньше трудились евреи из Восточной Европы. Квартал "SentiПr" - сердце одежной индустрии Франции, место, где иногда за год делались фантастические карьеры, где в подпольных мастерских трудятся иммигранты-нелегалы и где текстиль нередко служит только прикрытием для торговли наркотиками, проституции и игорного бизнеса, стал их царством. Магрибский "joupin" (бранное наименование еврея), сумевший быстро нажить состояние, - персонаж весьма красочный. Он обожает показать, что достиг успеха, что он - "quelqХun". Здесь он вполне даст фору нашим кавказцам. Благодаря этому, он - любимый герой таких анекдотов: "Симон спрашивает жену: "Ты видела новый "Порше" Натана?" - "Да, наш, по-моему, лучше". Через год он говорит:"Ты видела новый дом Натана в Нейи?" - "Да, милый, наш новый дом лучше". Через полгода он говорит: "Ты видела новую любовницу Натана?" - "Да, Симон, но наша явно лучше".

Разумеется, не всем магрибским евреям удается процвести. Многие продолжают работать на заводах или в строительной промышленности. Они очень семейственны, поддерживают родственные связи и любят селиться вместе. Один из таких островков - городишко Сарсель, недалеко от Парижа. Построен он был в 70-е годы и внешне очень смахивает на наши новостройки, только почище и поухоженнее. Почему-то половиной его населения оказались выходцы из Туниса. Из окон здесь пахнет восточными пряностями, на балконах проветриваются ковры, в кафе играет экзотическая музыка. При этом его трудно назвать гетто, в его воздухе не чувствуется тоски и обреченности арабских поселков.

Антисемитизм во Франции не очень агрессивен. Но услышать обычное "у них все схвачено..." можно довольно часто. И вправду - община магрибских евреев дает примеры сплоченности и стремительных карьер. Такие знаменитые текстильные империи, как "Naf-Naf", "Chevignon", "Bensimon", были созданы за пару лет мальчишками, начинавшими с мелкооптовой торговли кожаными куртками и свитерами на "блошином рынке". Пресловутая "The French connection", одна из самых мощных наркомафий мира, в большой степени контролировалась магрибцами. Но эта община дает пример и стремительной интеграции: не порывая с традициями, родители стремятся дать детям превосходное образование, проложить им путь в жизни. Дети мелких торговцев и портных становятся известными адвокатами, врачами, журналистами, музыкантами.

У нас бытует поговорка "не бывает еврея-дворника". Французы говорят "не бывает армянина-консьержа". Армян в Париже меньше, чем в Лос-Анджелесе и Ереване. Но не заметить их невозможно. Армянские лавочки с пряным суджуком, бастурмой и листьями для долмы. Армянские антикварные магазины. Армяне писатели и музыканты - Артюр Адамов, Анри Труайя, Анри Верней, Шарль Азнавур... Большинство французских армян - выходцы из Турции и бежали во Францию после армянских погромов. Пришлось им сперва очень несладко. Если русские эмигранты были известны как таксисты, то армяне прославились как строительные рабочие - они ведь исстари были знамениты в этом деле. Ну а потом уже у всех жизнь складывалась по-разному. Обычно внук армянского беженца уже не говорит на языке, но сохраняет принадлежность к армяно-григорианской церкви (даже если он неверующий), мечтает съездить посмотреть на Арарат и обожает перечислять знаменитых армян Франции. От него вы узнаете, что писатель Эдмон Ростан был внуком наполеоновского "мамлюка" Рустама, вовсе не турка, а армянина, а Мюрат, маршал Франции и король Неаполитанский, и сам был карабахским армянином.

Часто можно услышать: "Париж совсем почернел". Что же, правда, лет 50 назад, наверно, африканцы здесь еще были редкостью и либо служили в зуавских полках, либо танцевали в мюзик-холлах. Теперь они - везде. В Париже есть улицы - опять же, недалеко от Барбеса - где в овощных лавках торгуют совершенно неведомыми плодами, в одежных магазинах - ярчайшими платьями и "бубу", а в парикмахерских занимаются тем, что выпрямляют закрученные мелкой спиралью волосы или наоборот, свивают их в сотни замысловатых косичек. Люди здесь говорят с певучим грудным произношением, едят свою особенную пищу и придерживаются обычаев и культов, зачастую совершенно непонятных для европейца.

Африканцы отличаются от французов куда больше, чем арабы. И привлекают к себе еще большее внимание ксенофобов. С арабом еще понятно: жулик, бездельник. А африканец - вообще неясно, что у него в голове. Он и по-французски-то говорит еле-еле. Одно слово - "tronc" - "чурка".

Но "африканцев вообще" не бывает. Это - выходцы из разных стран, принадлежащие к разным народностям и племенам, говорящие на сотне языков, исповедающие ислам, христианство в разных видах, язычники. Это и люди, превосходно образованные, и те, кто не может написать свое имя. Однажды я видел на почте, как пожилой африканец, одетый в рабочий комбинезон, отправлял денежный перевод на родину - в графе для подписи он долго и старательно выводил какой-то замысловатый геральдический знак. Самое замечательное, что почтовый служащий преспокойно принял этот документ. В другой раз я видел в метро человека, только что, видимо, прибывшего в Париж: в руке у него был фибровый чемодан с железными уголками, облачен он был в кримпленовый костюм с широчайшими лацканами и клешеными брюками, на плечи же была наброшена роскошная леопардовая шкура. Это явно был какой-то важный африканский жрец или царек - только персоны такого значения имеют право носить шкуру леопарда.

Для французских властей африканцы часто становятся источником трудноразрешимых проблем. Как разобраться в степенях родства у людей, для которых все члены клана - родственники, и, соответственно, претендуют на право въезда во Францию "для воссоединения семьи"? Что делать, если для африканцев, принадлежащих к определенному племени, высочайшим авторитетом является вовсе не государственный чиновник или полицейский, а старейшина, вождь, который при этом может быть мусорщиком? Что делать с полигамией? Как, наконец, относиться к бытующему у некоторых народностей обычаю эксцизии (вырезанию клитора у девушек)? Почему они не могут этого делать, если арабам и евреям совершать обрезание разрешается?

В отличие от американских черных, французские африканцы - особенно в первом поколении - чувствуют себя приезжими. Черный расизм почти не существует. Но не рекомендуется называть африканца "nПgre" - это слово бранное. И молодой человек, родившийся на земле Франции и проживший здесь большую часть своей жизни, вполне может вам за это попортить физиономию. Гворить следует "noir", "черный". Молодежь же предпочитает называть себя "блэк" - или, на "верлане", "кеби".

Несмотря на пресловутый рационализм, французы очень склонны к всевозможному колдовству и суевериям. "Черные" с успехом удовлетворяют их запросы. Для многих из них традиционные обряды и верования священны. Но за деньги они с удовольствием морочат головы коренным французам. В Париже обитают тысячи африканских колдунов и прорицателей, в газетах, в рубриках объявлений рекламы "gri-gri" состязаются по обилию с рекламой более материальных и обычных услуг. "Марабуты", афро-мусульманские чародеи, советуют, на какую лошадь поставить в тотализаторе, привораживают неверных супругов, лечат от СПИДа. Колдуны из тропической Африки тычут гвозди в ритуальных куколок и химичат со снадобьями, в которые входят сушеные жабы и волосы самоубийцы.

Как бы ни шипели французские националисты на "чурок", страна уж никак не обойдется без мусорщиков, строительных рабочих и шоферов с Черного Континента. Как и без африканцев, занятых в области моды, шоу-бизнеса и музыки. Куда бы она делась без черных красоток, рекламирующих шедевры haute couture? Разве удалось бы продавать миллионы пластинок без музыкантов вроде Юсуфа Ндуру или Секу Туре (этот великолепный певец является, к тому же, настоящим "гриотом", то есть жрецом-сказителем, почитаемым своими компатриотами из Мали как высший авторитет и мудрец)?

Отдельная категория - черные с Антильских островов, Гваделупы и Мартиники. Их, в сущности, и нельзя отнести к не-французам; более того, себя они зачастую чувствуют большими французами, чем жители Парижа в пятом поколении. Острова пользуются статусом "заморских департаментов", то есть перелететь Атлантику в официальном смысле то же самое, что пересечь "Периферийный бульвар" (парижскую МКАД) и очутиться, к примеру, в департаменте "Сена - Сен-Дени". На выборах антильцы довольно часто голосуют за правых политиков. Именно среди них иногда встречается "черный расизм": бывает, что антильскую девушку родственники осуждают за то, что она встречается с белым парнем. Относительно африканских черных антильцы, случается, говорят: "Они же дикари, им никогда не стать настоящими французами". При этом между собой они общаются на креольском языке, почти непонятном для французов. У них своя, очень специфическая (и вкусная) кухня и своя музыка, "зук".

А теперь обратимся к выходцам с Дальнего Востока, самым экзотическим и загадочным "нацменам" Франции. Два парижских "чайна-тауна", конечно, по размеру нельзя сравнить с нью-йоркскими "китай-городами". Тем не менее, это совершенно особый мир.

Один осколок "Поднебесной" находится в районе Place dХItalie и, не зная об этом, его легко можно не заметить. Он скрыт в задних дворах и огромных подземных пространствах квартала, застроенного многоэтажками в конце 70-х - начале 80-х годов. Это сотни лавок, супермаркетов, ресторанов, магазинчиков, конфуцианских и буддийских молелен. Второй, меньший по объему, но более заметный, приютился на склонах Бютт де Шомон, в районе Бельвилль, где Дальний Восток сосуществует с Магрибом. Кроме них, в пригороде Парижа Марн-ля-Валле имеется огромный торгово-общественный центр "Chinagora", а в самом центре, недалеко от Бобура, в узеньких улочках Марэ (Болота), которые были раньше заселены парижской шпаной (именно здесь находится печально знаменитая "улица Добродетелей"), потом мелкими арабскими и еврейскими торговцами, спрятался микроскопический чайна-таун, заселенный представителями южнокитайской национальности "вэй". Они по каким-то причинам держатся очень замкнуто и с другими китайцами не общаются. Китайские рестораны и магазины рассеяны по всему Парижу.

Известно, что для китайцев все "длинноносые" европейцы на одно лицо. Французу же трудно отличить одного китайца от другого. И от вьетнамца, корейца, лаосца, кхмера. Никто во Франции не может точно сказать, сколько китайцев в действительности живет в стране. Сегодня в полицию стараются рекрутировать французов азиатского происхождения - им все-таки легче разобраться, является ли мьсе Лао тем, за кого себя выдает.

Несколько лет назад по Парижу пополз чудовищный слух: нельзя ходить в китайские рестораны, там могут накормить "чоп сюэй" из человеческого мяса. Слух этот распустил один ушлый журналист, высказав следующее предположение. Акты гражданского состояния показывают, что у китайцев, проживающих во Франции, практически нет смертности. У всех других народов - есть, а китайцы живут вечно. Всем было, естественно, понятно, что умирают китайцы, как и все прочие, просто на документы "выбывшего" в лучший мир китайца приезжает очередной нелегальный иммигрант. Вопрос: куда деваются трупы? Журналист предложил простой ответ.

Вообще все, что связано с китайцами и другими азиатами, покрыто тайной и наслоением нелепых слухов. Ходят рассказы о подвигах "триад", о подпольных игорных домах с миллиоными ставками, о фантастических суммах, циркулирующих в теневой экономике, контролируемой китайцами. Известны "короли" китайской мафии, но никаких улик против них не имеется. Китайцы на вопросы журналистов о мафии лучезарно улыбаются: "Мы же не итальянцы!"

Китайцам присущ почти религиозный культ успеха и богатства. Их трудоспособность вошла в поговорку. Текстильно-одежная промышленность - одна из основ французской экономики. И она потихоньку переходит в руки китайцев. Уже упомянутый "Сантье" перестает быть вотчиной евреев, которые сложили оружие перед "муравьями". На легальных, полулегальных и просто подпольных швейных фабриках китайские рабочие трудятся по 12 - 14 часов в день. Они стараются пить как можно меньше воды, чтобы реже отрываться от машины. Они ограничивают себя во всем, лишь бы скопить капитал. Но уж если они устраивают праздник - небеса ходят ходуном. Однажды мне повезло: я наблюдал китайскую свадьбу в знаменитом бельвилльском ресторане "Нюнювиль". Гости плясали на столах, пели, кидали пачки денег на поднос новобрачных, дрались и мирились.

К азиатам французы относятся с опаской. До сих пор сказывается недолеченный "индокитайский синдром". Но с восхищением наблюдают, как быстро азиаты, решившие выйти из тени, интегрируются во французское общество. Как, не теряя корней, приобретают качества, любезные галльскому сердцу - стиль, умение жить, тонкость обращения. Последняя жена последнего французского национального героя Сержа Гинзбурга, Бамбу, полу-вьетнамка, полу-немка (с обеих сторон голубых кровей) по популярности среди читателей бульварных газет не уступает Стефании Монакской и Катрин Денев.

И без китайской кухни француз больше обойтись не может. Несмотря на опасность съесть китайского дедушку. Большинство французов уже научилось обращаться с палочками, а многие понимают разницу между кухней Кантона, "мандаринской", пекинской кухней и кулинарными традициями Индокитая.

В Париже имеется небольшая, но заметная японская община, состоящая в основном из банковских служащих и работников страховых компаний, занятая скупкой всего французского добра, какое удается скупить. А также небольшое количество студентов и художественной богемы. И такие культовые фигуры французской цивилизации, как Кэнзо, Иссе Мияке и основатели фирмы "Comme les garsons".

К японцам французы питают почти суеверный ужас: они боятся, что "жапы" скупят весь Париж, а что будут с ним делать - неизвестно. Но радуются, когда эти "странные насекомые", как выразилась премьер-министр Франции Эдит Крессон, бодро тратят свои немеренные йены на произведения французского гения, вроде платков "Эрмес".

Сами японцы, кроме офранцузившихся постоянных жителей страны, обычно неважно изъясняются по-французски, продукты покупают в немногочисленных дорогих японских магазинах, обедают в дорогих японских ресторанах на улице Сент-Анн, вблизи Оперы, там, где находится большинство офисов японских компаний.

30.04.1996

Источник: iностранец

guide.travel.ru