Латинский квартал, Сен-Жермен-де-Пре. Квартал парижа сен жермен


В квартале Сен-Жермен. . КВАРТАЛ СЕН-ЖЕРМЕН. «Прогулки по Парижу Левый берег и острова»

 

Pассказать о квартале Сен-Жермен, бульваре Сен-Жермен (от моста Конкорд до моста Сюлли, вдобавок через Латинский квартал) и знаменитом некогда Сен-Жерменском предместье, а до того знаменитейшем аббатстве – задача нелегкая. Жизнь тут все время в движении: приливы и отливы моды, то духовной, то литературной, то музыкальной, то, хуже того, политической, то, ниже того, бельевой, одежной, готового платья. А все же квартал остается пока местом встречи писателей, артистов, художников, политиков тоже, да и то сказать – чего тут только нет, в этом квартале? Институт Франции во всей своей академической напыщенности, Школа изящных искусств, Бурбонский дворец, построенный для дочери Людовика XIV в первой половине XVIII века, который позднее обжил парламент, великолепный музей Орсэ, улицы, под завязку набитые антикварными лавками, картинными галереями, книжными лавками, часто букинистическими, а также издательствами всех размеров и жанров. Из живописных галерей иные уже прославились открытием своих гениев (русских в том числе – Полякова, де Сталя), другие – еще нет, а в магазинчиках – произведения искусства и народных промыслов на любой вкус. Зайдите в «Жар- птицу» к мадам Дине на Сенекой улице, у нее такой Палех, какого ни в Москве, ни в Нижнем не найти. А уж ста ринные дома на этих улицах – всех стилей: от барокко и неоклассицизма до неоготики и «ар-деко».

Кое-где мемориальные доски на стенах напоминают: здесь вот жил великий Мицкевич, а тут Черепнин, но чаше напоминаний нет, а великие жили тут в каждом доме, и каждое окно – стихотворение или тайна…

Итак, все началось со старинного аббатства, с самого знаменитого во Франции бенедиктинского аббатства Сен-Жермен, которое владело солидными угодьями, как здесь, в лугах, в которых целиком уместились нынче знаменитые б-й и 7-й округа левого берега, так и за городом тоже.

Церковь Святого-Жермена-в-Лугах (Saint-Germain- des-Prйs) – самый, наверно, древний из больших парижских храмов: здесь уже во времена римских легионеров – в I веке – стояла христианская иерковь. Нынешняя строилась в XII веке, а потом все достраивалась и достраивалась, вплоть до XX века, так что разные ее части – из разных веков.

Загородное это аббатство росло вокруг церкви, а вокруг аббатства уже в IX веке росла пригородная слобода, которая к XIII веку едва умещалась между нынешней улицей Старой голубятни (Vieux-Colombier) и улицей Святых Отцов (Saints-Pиres). Слобода была от Парижа отгорожена стеною и рвом (они еще присутствовали совсем недавно в названиях улиц), у нее было свое правосудие, своя тюрьма, свои богадельня и больница, своя знаменитая ярмарка, свои театры, наконец, свой, созданный Мазарини Коллеж Четырех Наций (где нынче располагается Институт Франции).

Эпоха Людовика XV была ознаменована здесь расцветом аристократического квартала, рождением новой архитектуры. Границы этого автономного государства стал размывать уже XVII век, но окончательный удар нанесла ему Великая разрушительница – революция, когда закрыли бенедиктинское аббатство, этот знаменитейший центр духовности и просвещения, среди прочего – центр археологии и палеографии. В ходе революции были разрушены часовни и прочие строения, сгорела богатейшая библиотека аббатства, появилось много новых улиц.

Ну а в эпоху величайшего преобразователя добульдозерной эпохи барона Османа многие старинные улицы исчезли вовсе, на их месте был проложен параллельно Сене просторный бульвар Сен-Жермен, а перпендикулярно ему – улица Ренн, застроенная большими домами. На наше счастье, многие прелестные улицы слободы все же уиелели, да и культура не вовсе ее покинула: на месте монастыря Малых Августиниев возникла Школа изящных искусств, на месте больницы – медицинский факультет, открылось великое множество книжных лавок, издательств, кафе, театров…

Центром бульвара Сен-Жермен считают площадь перед знаменитой церковью Сен-Жермен-де-Пре, куда выходят и прославленные кафе – Де Де Маго, Кафе Флер. А чуть дальше по бульвару в сторону Латинского квартала – скверик и площадь Тараса Шевченко. В сквере стоит памятник поэту Тарасу Шевченко, созданный советским скульптором Лысенко. Установка его вызвала протест украинских эмигрантов, которые даже собрались здесь в 1978 году на митинг, требуя, чтоб был установлен памятник работы эмигранта Архипенко, былого обитателя «Улья»… Тут же в квартале Сен-Жермен, неподалеку от Шевченко, на улице Святых Отцов, в старинной часовне Сен-Пьер разместился Свято-Владимирский кафедральный собор украинской церкви византийского обряда. Тут же неподалеку – украинская типография. В общем, украинский уголок Парижа…

Если чуть отклониться от бульвара к югу, то можно еще обнаружить аркады старого рынка. В этих местах бывала некогда знаменитая сен-жерменская ярмарка. Она существовала еще и в начале XIX века. На знаменитой этой ярмарке рядом с простолюдинами бывала и знать, и даже короли не брезговали ярмарочным весельем – балаганы, акробаты, кабацкий шум, актеры… Бывали тут Генрих III и Генрих IV с женами-королевами…

Каждая из древних улиц этого лабиринта, этого великого улья культуры, может рассказать о многом – и улица Мазарини, и улица Жака Калло, и улица Дофины, и площадь Фюрстенберга, и улица Жакоб, и улица Бонапарта, – о череде событий минувшего тысячелетия, о череде лиц, будней и праздников, открытий и катастроф.

Так и тянет прогуляться хотя бы по одной из этих улиц и перебрать ее дома, как четки воспоминаний. Если мы свернем на улицу Старинной Комедии, бывшую улицу Рва Сен-Жермен (тут ведь и правда была первая Комедия, и ров проходил, и самое старое парижское кафе открыто поныне, и Мицкевич жил), то минут через пять выйдем на красочную, по-парижски деревенскую улочку Бюси. Она начинается веселым базаром, где и фрукты, и овощи, и цветы, и восточные ткани, а напротив размещался до самого последнего времени магазин русской книги «Глобус», сперва как будто принадлежавший компартии, потом уж и вовсе непонятно кому. Бывало, звонит мне здешняя красивая продавщица Анна: «О чудо! Ваши книги все проданы! Везите еще!» – «Сколько везти? Штук пять?» – «Ну зачем же так много? Привезите одну». И вот недавно везу книгу (одну!), а магазин – глянь – куда-то переехал с дорогого и модного пятачка… Об этих переездах, впрочем, мы еще поговорим, а пока идем дальше: в доме № 4, где нынче мясная лавка, находилось некогда кафе «Ландель» – это здесь возникла (в 1732 году ) первая в Париже масонская ложа. Потом кафе облюбовали поэты, певцы, артисты… В доме № 10 собирал друзей поэт Гийом Аполлинер. А в соседнем доме (№ 12) драматург де Понто основал комическую оперу и на фасаде велел изобразить звездочку, напоминавшую о театре «Комеди Франсез», который был тут же неподалеку – на улице Старинной Комедии. В этот дом № 12 в 1937 году (после гибели советского перебежчика Пореикого-Рейса) явилась французская полиция, искали агента НКВД, мужа Марины Цветаевой Сергея Эфрона, а его уже и след простыл. У него тут на втором этаже находился кабинет, где он вербовал агентуру для разведки (дочь Ариадна трудилась с ним), и французская полиция за ними давно приглядывала. Когда полиция пришла с обыском, Эфрон и Ариадна были уже в Москве, где его наградили орденом, подлечили и расстреляли, а ее посадили. Заговорщики и тайные агенты бывали также в доме № 40, где проводил тайные сборища глава роялистов-uiya- нов Кадудаль, – еще в те бурные времена, когда на перекрестке Бюси поднялась первая парижская трибуна: с нее пылкие ораторы объявляли, что «отечество в опасности», и звали записываться в армию. На этом же перекрестке в сентябре 1792 года были убиты священники, ставшие первыми жертвами сентябрьской революционной резни. На том же перекрестке в 1848 году поднялись баррикады…

Если вас растревожили печальные тайны рю Бюси и утомил энергичный напор торговцев (к разговору о них мы еще вернемся), помните, что в Париже всегда можно найти место для отдыха, раздумья или молитвы. И не только в прекрасных здешних пустующих храмах. На прилегающей к шумной рю Бюси тоже не тихой улочке Григория Турского (Grйgoire-de-Tours) среди галерей живописи, бретонских блинных, ресторанов и ювелирных лавок вы найдете (в доме № 18) небольшую мастерскую Вифлеемской общины: деревянные и каменные распятия, иконы, иконы, иконы… и изготовляемые членами общины мази, кремы для ванн и притирания – из цветов лаванды, апельсиновых деревьев, сосновой смолы… Здесь вас стараются принять как неторопливого паломника и, если вы не спешите, проводят на пятый этаж в маленькую молельную. Отдыхайте, молитесь, думайте, собирайтесь с силами, собирайтесь с мыслями… Таких крошечных международных христианских общин, как Вифлеемская, в шумном, безбожном Париже много. Скажем, вовсе уж крошечная, разбросанная по свету община «Мадонна Хауз», где знают русское слово «пустынь», «пустыня». Неудивительно, ведь основала общину полвека назад на берегах Онтарио русская эмигрантка Катерина. Ныне в этой общине, как и в Вифлеемской, тоже есть кустари, здесь тоже делают распятия, но знают, что задерганному горожанину надо непременно посидеть в тишине, в «пустыни». И две милые дамы, блюдущие святость жизни, Жанна и Жоанна, держат в шумном Париже такую вот пустынь. К ним приходят православные, католики, буддисты, даже мусульмане. Хоть сутки посидеть в тиши, нарушаемой изредка звоном колокола в дальней церкви… Потом, успокоившись, обо всем поразмыслив, помолившись и словно бы очистившись, можно вернуться на шумный бульвар…

Как вы помните, в годы минувшей войны знаменитый бульвар Сен-Жермен стал приютом муз, литературы и философии. Большинство немецких оккупантов предпочитало отдыхать здесь, среди невоюющих интеллигентов, писателей и джазистов, Больших Бульваров и девочек. Впрочем, после войны иногда господа офицеры бундесвера заполняли зрительный зал на премьерах пьес Сартра, аплодируя участнику движения Сопротивления и экзистенциалисту. Уже тогда родилась слава бульвара, мозгового центра левого берега: Сартр, Симона де Бовуар, Виан, Жюльет Греко… Чуть позднее появилось еще такое прекрасное слово – «экзистенциализм»… И американский джаз, и Луи Армстронг, и Элла Фииджералд, и братья Вианы (читайте «Пену дней» Бориса Виана – все поймете).

И вот в последнее время французская печать забила тревогу – гибнет Сен-Жермен, последний «культурный» квартал Парижа. С авеню Монтень из бывшей слободы Сент-Оноре (Фобур Сент-Оноре) ринулись на бульвар Сен- Жермен магазины международной моды – Соня Рикель, Кристиан Диор, Джорджио Армани, ювелиры Картье, фирма кожаных изделий Луи Вюиттон. Где устоять против них хилым заведениям культурной торговли, хотя бы и овеянным славой, хотя бы и всемирно известным? Не менее известным и куда более богатым законодателям мировой моды, в общем-то, не лишний магазин нужен – им важна для их торговли марка прославленного парижского квартала. А что там останется в самом квартале, им, в сущности, безразлично… И под напором богатых фирм отступают заведения, составлявшие некогда славу и гордость квартала Сен-Жермен. Закрылась знаменитейшая, восьмидесятилетняя книжная лавка «Диван», на ее месте будет еще один магазин моды Кристиана Диора. «Переезжает», уступив свое место за баснословную сумму магазину моды знаменитый «Ла Юн». «Но «Ла Юн» где-нибудь посреди Вандомской площади лишен всякого смысла!» – воскликнул в этой связи один из знаменитых издателей, Жан- Ноэль Фламмарион. И он прав – важно окружение, вся инфраструктура. Рядом кинотеатр «Сен-Жермен», галерея «Юн-Бренер», издательства, кафе – своя, определенного настроя публика. С закрытием «Дивана» инфраструктура грозит распадом. Закрылся последний в квартале магазин дисков, продававший знаменитые грампластинки «Пан», – магазин Рауля Видаля; на его месте будут богатейшие ювелиры Картье. Закрылась знаменитая парикмахерская Клода Максима (будет Диор). Джорджио Армани приспосабливает и перестраивает знаменитую сен-жерменскую «Драгстор» (там ведь и книжный магазинчик находился в подвале). Соня Рикель разместилась в помещении ресторана, существовавшего двести лет, а кафе вообще закрываются одно за другим («Аполлинер», «Атриум», «Сен-Клод»). Названные здесь заведения были очень знамениты, составляли как бы ядро квартала, так что в рядах защитников парижских традиций иарит паника. «Нужна мобилизация сил против разрушения памяти», – говорит знаменитая героиня золотого века Сен-Жермена певица Жюльет Греко, член комитета «СОС Сен-Жермен», и призывает к борьбе. Ее поддерживают многие ассоциации и знаменитости. Иные зовут на помощь министерство культуры: кого-то ему удалось когда-то спасти. Но враг неуловим, расплывчат. И виновных трудно найти. И уничтожать некого. Просто приходит время – и стареют рестораны, магазины, продавцы, покупатели, идеи, герои. Магазины и рестораны прогорают. А из министерства плохой спасатель, если б оно само не швыряло миллионы и миллиарды по первому знаку начальства, может, и налоги были бы помилосерднее, и лавки могли бы выжить…

К тому же знатоки напоминают, что кварталы сменяют друг друга, одни стареют, к другим приходит мода. Не будем залезать в историю двора, в дальние времена, когда аристократы покидали квартал Маре, а потом и Версаль и селились в предместье Сен-Жермен; проследим лишь моду на «культурные» кварталы с конца прошлого века: это были и Батиньоль, и Большие Бульвары, и Монмартр, и Монпарнас, и наконец – с конца войны – Сен- Жермен-де-Пре. Но как отмечают историки квартала, слава его стала убывать уже в конце 50-х. В 60-е Сартр перебрался на Монпарнас, «Руайяль Сен-Жермен» превратился в «Драгстор», закрылся «Мефистофель», сменил хозяина «Бар-Бак». Конечно, еще царил «Липп», но политики сменили в нем литераторов, а туристы из французской глубинки и штата Вермонт уже десятилетиями разглядывают друг друга в кафе «Флор», пытаясь, понять «ху из ху».

Это известно всем парижанам. Никто не может понять другого: отчего вообще происходит подобная кристаллизация культуры в каком-то уголке города, как получилось, что этот старый, мирный буржуазный квартал Сен-Жермен с его картинными галереями, антиквариатом и комиссионками вдруг стал модной молодежно-интеллектуальной Меккой после войны? «Липп» был тогда просто пивной, а в «Кафе де Флер» встречались националисты. Может, сыграла свою роль близость Латинского квартала с его университетом, близость крупнейших издательств и относительная близость Монпарнаса? Все составляющие взрывчатой смеси известны, известен и процесс, а разгад ки нет. И завидная судьба Сен-Жермена или Монпарнаса остается загадочной. Мэры парижских пригородов наперебой спорят сегодня, кому удастся у себя среди «хрущоб» возвести «Сен-Жермен XXI века» или «Монпарнас XXI века». Кстати, многие нынче возлагают надежды на провинцию и отказываются оплакивать упадок квартала Сен-Жермен. Этим модернистам, которые, подобно Маяковскому, хотели бы «похоронить старье», так возражает завсегдатай квартала Сен-Жермен, модный философ, писатель, кинематографист, модный телекомментатор (и вообще большой модник) Бернар-Анри Леви. «Осуждение кристаллизации культуры, – говорит он, – есть чистейшая демагогия. Путь в современность не расчищают, взрывая памятные места. Переселяемые книжные магазины – это Париж, который становится провинцией». «Совсем наоборот, – возражает ему другой модный философ, Алэн Финкелькрот, – это Париж, который переводит часы на время неокосмополитизма. Город живет своими нервами и специфическими различиями. И все, что в городе происходит, касается всех: иностранцев, провинциалов, жителей пригородов и самих парижан. Никто не может остаться равнодушным к объявленной смерти Сен-Жермен-де-Пре».

В общем, смерть объявлена, но она еще не наступила. Поспешите на бульвар в первый свободный вечер. И может, он подмигнет вам огнями своих реклам, как бы желая сказать: «Слухи о моей смерти прошу считать сильно преувеличенными».

litresp.ru

В квартале Сен-Жермен. . КВАРТАЛ СЕН-ЖЕРМЕН. «Прогулки по Парижу Левый берег и острова»

 

Pассказать о квартале Сен-Жермен, бульваре Сен-Жермен (от моста Конкорд до моста Сюлли, вдобавок через Латинский квартал) и знаменитом некогда Сен-Жерменском предместье, а до того знаменитейшем аббатстве – задача нелегкая. Жизнь тут все время в движении: приливы и отливы моды, то духовной, то литературной, то музыкальной, то, хуже того, политической, то, ниже того, бельевой, одежной, готового платья. А все же квартал остается пока местом встречи писателей, артистов, художников, политиков тоже, да и то сказать – чего тут только нет, в этом квартале? Институт Франции во всей своей академической напыщенности, Школа изящных искусств, Бурбонский дворец, построенный для дочери Людовика XIV в первой половине XVIII века, который позднее обжил парламент, великолепный музей Орсэ, улицы, под завязку набитые антикварными лавками, картинными галереями, книжными лавками, часто букинистическими, а также издательствами всех размеров и жанров. Из живописных галерей иные уже прославились открытием своих гениев (русских в том числе – Полякова, де Сталя), другие – еще нет, а в магазинчиках – произведения искусства и народных промыслов на любой вкус. Зайдите в «Жар- птицу» к мадам Дине на Сенекой улице, у нее такой Палех, какого ни в Москве, ни в Нижнем не найти. А уж ста ринные дома на этих улицах – всех стилей: от барокко и неоклассицизма до неоготики и «ар-деко».

Кое-где мемориальные доски на стенах напоминают: здесь вот жил великий Мицкевич, а тут Черепнин, но чаше напоминаний нет, а великие жили тут в каждом доме, и каждое окно – стихотворение или тайна…

Итак, все началось со старинного аббатства, с самого знаменитого во Франции бенедиктинского аббатства Сен-Жермен, которое владело солидными угодьями, как здесь, в лугах, в которых целиком уместились нынче знаменитые б-й и 7-й округа левого берега, так и за городом тоже.

Церковь Святого-Жермена-в-Лугах (Saint-Germain- des-Prйs) – самый, наверно, древний из больших парижских храмов: здесь уже во времена римских легионеров – в I веке – стояла христианская иерковь. Нынешняя строилась в XII веке, а потом все достраивалась и достраивалась, вплоть до XX века, так что разные ее части – из разных веков.

Загородное это аббатство росло вокруг церкви, а вокруг аббатства уже в IX веке росла пригородная слобода, которая к XIII веку едва умещалась между нынешней улицей Старой голубятни (Vieux-Colombier) и улицей Святых Отцов (Saints-Pиres). Слобода была от Парижа отгорожена стеною и рвом (они еще присутствовали совсем недавно в названиях улиц), у нее было свое правосудие, своя тюрьма, свои богадельня и больница, своя знаменитая ярмарка, свои театры, наконец, свой, созданный Мазарини Коллеж Четырех Наций (где нынче располагается Институт Франции).

Эпоха Людовика XV была ознаменована здесь расцветом аристократического квартала, рождением новой архитектуры. Границы этого автономного государства стал размывать уже XVII век, но окончательный удар нанесла ему Великая разрушительница – революция, когда закрыли бенедиктинское аббатство, этот знаменитейший центр духовности и просвещения, среди прочего – центр археологии и палеографии. В ходе революции были разрушены часовни и прочие строения, сгорела богатейшая библиотека аббатства, появилось много новых улиц.

Ну а в эпоху величайшего преобразователя добульдозерной эпохи барона Османа многие старинные улицы исчезли вовсе, на их месте был проложен параллельно Сене просторный бульвар Сен-Жермен, а перпендикулярно ему – улица Ренн, застроенная большими домами. На наше счастье, многие прелестные улицы слободы все же уиелели, да и культура не вовсе ее покинула: на месте монастыря Малых Августиниев возникла Школа изящных искусств, на месте больницы – медицинский факультет, открылось великое множество книжных лавок, издательств, кафе, театров…

Центром бульвара Сен-Жермен считают площадь перед знаменитой церковью Сен-Жермен-де-Пре, куда выходят и прославленные кафе – Де Де Маго, Кафе Флер. А чуть дальше по бульвару в сторону Латинского квартала – скверик и площадь Тараса Шевченко. В сквере стоит памятник поэту Тарасу Шевченко, созданный советским скульптором Лысенко. Установка его вызвала протест украинских эмигрантов, которые даже собрались здесь в 1978 году на митинг, требуя, чтоб был установлен памятник работы эмигранта Архипенко, былого обитателя «Улья»… Тут же в квартале Сен-Жермен, неподалеку от Шевченко, на улице Святых Отцов, в старинной часовне Сен-Пьер разместился Свято-Владимирский кафедральный собор украинской церкви византийского обряда. Тут же неподалеку – украинская типография. В общем, украинский уголок Парижа…

Если чуть отклониться от бульвара к югу, то можно еще обнаружить аркады старого рынка. В этих местах бывала некогда знаменитая сен-жерменская ярмарка. Она существовала еще и в начале XIX века. На знаменитой этой ярмарке рядом с простолюдинами бывала и знать, и даже короли не брезговали ярмарочным весельем – балаганы, акробаты, кабацкий шум, актеры… Бывали тут Генрих III и Генрих IV с женами-королевами…

Каждая из древних улиц этого лабиринта, этого великого улья культуры, может рассказать о многом – и улица Мазарини, и улица Жака Калло, и улица Дофины, и площадь Фюрстенберга, и улица Жакоб, и улица Бонапарта, – о череде событий минувшего тысячелетия, о череде лиц, будней и праздников, открытий и катастроф.

Так и тянет прогуляться хотя бы по одной из этих улиц и перебрать ее дома, как четки воспоминаний. Если мы свернем на улицу Старинной Комедии, бывшую улицу Рва Сен-Жермен (тут ведь и правда была первая Комедия, и ров проходил, и самое старое парижское кафе открыто поныне, и Мицкевич жил), то минут через пять выйдем на красочную, по-парижски деревенскую улочку Бюси. Она начинается веселым базаром, где и фрукты, и овощи, и цветы, и восточные ткани, а напротив размещался до самого последнего времени магазин русской книги «Глобус», сперва как будто принадлежавший компартии, потом уж и вовсе непонятно кому. Бывало, звонит мне здешняя красивая продавщица Анна: «О чудо! Ваши книги все проданы! Везите еще!» – «Сколько везти? Штук пять?» – «Ну зачем же так много? Привезите одну». И вот недавно везу книгу (одну!), а магазин – глянь – куда-то переехал с дорогого и модного пятачка… Об этих переездах, впрочем, мы еще поговорим, а пока идем дальше: в доме № 4, где нынче мясная лавка, находилось некогда кафе «Ландель» – это здесь возникла (в 1732 году ) первая в Париже масонская ложа. Потом кафе облюбовали поэты, певцы, артисты… В доме № 10 собирал друзей поэт Гийом Аполлинер. А в соседнем доме (№ 12) драматург де Понто основал комическую оперу и на фасаде велел изобразить звездочку, напоминавшую о театре «Комеди Франсез», который был тут же неподалеку – на улице Старинной Комедии. В этот дом № 12 в 1937 году (после гибели советского перебежчика Пореикого-Рейса) явилась французская полиция, искали агента НКВД, мужа Марины Цветаевой Сергея Эфрона, а его уже и след простыл. У него тут на втором этаже находился кабинет, где он вербовал агентуру для разведки (дочь Ариадна трудилась с ним), и французская полиция за ними давно приглядывала. Когда полиция пришла с обыском, Эфрон и Ариадна были уже в Москве, где его наградили орденом, подлечили и расстреляли, а ее посадили. Заговорщики и тайные агенты бывали также в доме № 40, где проводил тайные сборища глава роялистов-uiya- нов Кадудаль, – еще в те бурные времена, когда на перекрестке Бюси поднялась первая парижская трибуна: с нее пылкие ораторы объявляли, что «отечество в опасности», и звали записываться в армию. На этом же перекрестке в сентябре 1792 года были убиты священники, ставшие первыми жертвами сентябрьской революционной резни. На том же перекрестке в 1848 году поднялись баррикады…

Если вас растревожили печальные тайны рю Бюси и утомил энергичный напор торговцев (к разговору о них мы еще вернемся), помните, что в Париже всегда можно найти место для отдыха, раздумья или молитвы. И не только в прекрасных здешних пустующих храмах. На прилегающей к шумной рю Бюси тоже не тихой улочке Григория Турского (Grйgoire-de-Tours) среди галерей живописи, бретонских блинных, ресторанов и ювелирных лавок вы найдете (в доме № 18) небольшую мастерскую Вифлеемской общины: деревянные и каменные распятия, иконы, иконы, иконы… и изготовляемые членами общины мази, кремы для ванн и притирания – из цветов лаванды, апельсиновых деревьев, сосновой смолы… Здесь вас стараются принять как неторопливого паломника и, если вы не спешите, проводят на пятый этаж в маленькую молельную. Отдыхайте, молитесь, думайте, собирайтесь с силами, собирайтесь с мыслями… Таких крошечных международных христианских общин, как Вифлеемская, в шумном, безбожном Париже много. Скажем, вовсе уж крошечная, разбросанная по свету община «Мадонна Хауз», где знают русское слово «пустынь», «пустыня». Неудивительно, ведь основала общину полвека назад на берегах Онтарио русская эмигрантка Катерина. Ныне в этой общине, как и в Вифлеемской, тоже есть кустари, здесь тоже делают распятия, но знают, что задерганному горожанину надо непременно посидеть в тишине, в «пустыни». И две милые дамы, блюдущие святость жизни, Жанна и Жоанна, держат в шумном Париже такую вот пустынь. К ним приходят православные, католики, буддисты, даже мусульмане. Хоть сутки посидеть в тиши, нарушаемой изредка звоном колокола в дальней церкви… Потом, успокоившись, обо всем поразмыслив, помолившись и словно бы очистившись, можно вернуться на шумный бульвар…

Как вы помните, в годы минувшей войны знаменитый бульвар Сен-Жермен стал приютом муз, литературы и философии. Большинство немецких оккупантов предпочитало отдыхать здесь, среди невоюющих интеллигентов, писателей и джазистов, Больших Бульваров и девочек. Впрочем, после войны иногда господа офицеры бундесвера заполняли зрительный зал на премьерах пьес Сартра, аплодируя участнику движения Сопротивления и экзистенциалисту. Уже тогда родилась слава бульвара, мозгового центра левого берега: Сартр, Симона де Бовуар, Виан, Жюльет Греко… Чуть позднее появилось еще такое прекрасное слово – «экзистенциализм»… И американский джаз, и Луи Армстронг, и Элла Фииджералд, и братья Вианы (читайте «Пену дней» Бориса Виана – все поймете).

И вот в последнее время французская печать забила тревогу – гибнет Сен-Жермен, последний «культурный» квартал Парижа. С авеню Монтень из бывшей слободы Сент-Оноре (Фобур Сент-Оноре) ринулись на бульвар Сен- Жермен магазины международной моды – Соня Рикель, Кристиан Диор, Джорджио Армани, ювелиры Картье, фирма кожаных изделий Луи Вюиттон. Где устоять против них хилым заведениям культурной торговли, хотя бы и овеянным славой, хотя бы и всемирно известным? Не менее известным и куда более богатым законодателям мировой моды, в общем-то, не лишний магазин нужен – им важна для их торговли марка прославленного парижского квартала. А что там останется в самом квартале, им, в сущности, безразлично… И под напором богатых фирм отступают заведения, составлявшие некогда славу и гордость квартала Сен-Жермен. Закрылась знаменитейшая, восьмидесятилетняя книжная лавка «Диван», на ее месте будет еще один магазин моды Кристиана Диора. «Переезжает», уступив свое место за баснословную сумму магазину моды знаменитый «Ла Юн». «Но «Ла Юн» где-нибудь посреди Вандомской площади лишен всякого смысла!» – воскликнул в этой связи один из знаменитых издателей, Жан- Ноэль Фламмарион. И он прав – важно окружение, вся инфраструктура. Рядом кинотеатр «Сен-Жермен», галерея «Юн-Бренер», издательства, кафе – своя, определенного настроя публика. С закрытием «Дивана» инфраструктура грозит распадом. Закрылся последний в квартале магазин дисков, продававший знаменитые грампластинки «Пан», – магазин Рауля Видаля; на его месте будут богатейшие ювелиры Картье. Закрылась знаменитая парикмахерская Клода Максима (будет Диор). Джорджио Армани приспосабливает и перестраивает знаменитую сен-жерменскую «Драгстор» (там ведь и книжный магазинчик находился в подвале). Соня Рикель разместилась в помещении ресторана, существовавшего двести лет, а кафе вообще закрываются одно за другим («Аполлинер», «Атриум», «Сен-Клод»). Названные здесь заведения были очень знамениты, составляли как бы ядро квартала, так что в рядах защитников парижских традиций иарит паника. «Нужна мобилизация сил против разрушения памяти», – говорит знаменитая героиня золотого века Сен-Жермена певица Жюльет Греко, член комитета «СОС Сен-Жермен», и призывает к борьбе. Ее поддерживают многие ассоциации и знаменитости. Иные зовут на помощь министерство культуры: кого-то ему удалось когда-то спасти. Но враг неуловим, расплывчат. И виновных трудно найти. И уничтожать некого. Просто приходит время – и стареют рестораны, магазины, продавцы, покупатели, идеи, герои. Магазины и рестораны прогорают. А из министерства плохой спасатель, если б оно само не швыряло миллионы и миллиарды по первому знаку начальства, может, и налоги были бы помилосерднее, и лавки могли бы выжить…

К тому же знатоки напоминают, что кварталы сменяют друг друга, одни стареют, к другим приходит мода. Не будем залезать в историю двора, в дальние времена, когда аристократы покидали квартал Маре, а потом и Версаль и селились в предместье Сен-Жермен; проследим лишь моду на «культурные» кварталы с конца прошлого века: это были и Батиньоль, и Большие Бульвары, и Монмартр, и Монпарнас, и наконец – с конца войны – Сен- Жермен-де-Пре. Но как отмечают историки квартала, слава его стала убывать уже в конце 50-х. В 60-е Сартр перебрался на Монпарнас, «Руайяль Сен-Жермен» превратился в «Драгстор», закрылся «Мефистофель», сменил хозяина «Бар-Бак». Конечно, еще царил «Липп», но политики сменили в нем литераторов, а туристы из французской глубинки и штата Вермонт уже десятилетиями разглядывают друг друга в кафе «Флор», пытаясь, понять «ху из ху».

Это известно всем парижанам. Никто не может понять другого: отчего вообще происходит подобная кристаллизация культуры в каком-то уголке города, как получилось, что этот старый, мирный буржуазный квартал Сен-Жермен с его картинными галереями, антиквариатом и комиссионками вдруг стал модной молодежно-интеллектуальной Меккой после войны? «Липп» был тогда просто пивной, а в «Кафе де Флер» встречались националисты. Может, сыграла свою роль близость Латинского квартала с его университетом, близость крупнейших издательств и относительная близость Монпарнаса? Все составляющие взрывчатой смеси известны, известен и процесс, а разгад ки нет. И завидная судьба Сен-Жермена или Монпарнаса остается загадочной. Мэры парижских пригородов наперебой спорят сегодня, кому удастся у себя среди «хрущоб» возвести «Сен-Жермен XXI века» или «Монпарнас XXI века». Кстати, многие нынче возлагают надежды на провинцию и отказываются оплакивать упадок квартала Сен-Жермен. Этим модернистам, которые, подобно Маяковскому, хотели бы «похоронить старье», так возражает завсегдатай квартала Сен-Жермен, модный философ, писатель, кинематографист, модный телекомментатор (и вообще большой модник) Бернар-Анри Леви. «Осуждение кристаллизации культуры, – говорит он, – есть чистейшая демагогия. Путь в современность не расчищают, взрывая памятные места. Переселяемые книжные магазины – это Париж, который становится провинцией». «Совсем наоборот, – возражает ему другой модный философ, Алэн Финкелькрот, – это Париж, который переводит часы на время неокосмополитизма. Город живет своими нервами и специфическими различиями. И все, что в городе происходит, касается всех: иностранцев, провинциалов, жителей пригородов и самих парижан. Никто не может остаться равнодушным к объявленной смерти Сен-Жермен-де-Пре».

В общем, смерть объявлена, но она еще не наступила. Поспешите на бульвар в первый свободный вечер. И может, он подмигнет вам огнями своих реклам, как бы желая сказать: «Слухи о моей смерти прошу считать сильно преувеличенными».

litra.pro

Квартал Фобур Сен-Жермен, Париж (Франция): история, фото, как добраться, адрес на карте и время работы в 2018

О месте Квартал Фобур Сен-Жермен

Квартал Фобур Сен-Жермен в Париже — исторический район столицы, имеющий особое очарование. Он простирается от аббатства до Военной академии, граничит на севере с Сеной, на востоке с Домом Инвалидов и Эйфелевой башней, на юге с кварталом Люксембурга и на западе с Латинским кварталом. Сегодня этот преимущественно правительственный район с наличием большого числа ведомств (в том числе Министерство обороны и Министерство национального образования), является одним из самых развитых и самых престижных районов столицы. История образования квартала Фобур Сен-Жермен Этот квартал описывается Прустом в «В поисках утраченного времени», отмечен он и у Шатобриана, Бальзака и многих других. Сельский пригород — оплот старого аристократического благородства — был богат роскошными особняками. Люди высшего общества строили здесь дома и отели с обширными садами. Многие известные архитекторы работали для них. Некоторые здания хорошо сохранились, например, отели Matignon, Lassay и Bourbon. Строительство новых домов уменьшилось с 1760-го года. После революции 1789–1799 годов большинство особняков конфисковали, некоторые снесли. В первой половине XIX века появляются новые постройки — монастырь кармелитов на улице Las Cases, монастырь Сент-Мари на улице Vaneau. бульвар Сен-Жермен, построенный бароном Османом в 1866-м году. Кстати, именно тогда этот бульвар становится главной улицей предместья Сен-Жермен. Многие особняки в квартале Фобур Сен-Жермен превращаются в посольства. Часть района входит в план сохранения и развития исторического наследия. Однако, несмотря на это, были снесены отели Selvois, Neufchatel, Bethune и Tremoille. Квартал Фобур Сен-Жермен в настоящее время Сегодня в квартале Фобур Сен-Жермен в Париже расположились два культовых сооружения — чудесная часовня в отеле Шатийон на улице дю Бак и церковь Святого Фомы Аквинского, отреставрированная в 1930-м году. Также есть шесть достопримечательностей, которые классифицируются, как исторические памятники: галерея на площади де Luynes, фонтан Четырех Сезонов на улице Гренель, Гранд канцелярия Почетного легиона, Национальное собрание (Palais Bourbon), Музей Орсе, Музей Родена. В этом квартале дюжина улиц и две площади. Неподалеку разместился знаменитый Дом инвалидов, построенный в 1670-м году. Туристам интересно будет посетить Военный музей, расположенный в одной части здания, и Музей Наполеона, где хранится его прах, что в другой части достопримечательности. Третья часть Дома инвалидов до сих пор остается военным госпиталем. Прогулка по Марсову полю, мимо Военной школы и штаб-квартиры ЮНЕСКО приведет в Эйфелевой башне. Поднявшись хотя бы на вторую ее смотровую площадку, можно увидеть и сфотографировать весь Париж. Несколько баров и ресторанов приветствуют посетителей. В центре предместья на улицах Гренель и Санкт-Гийом выставлены кресла, где можно отдохнуть и пообщаться после осмотра достопримечательностей.

Показать больше

www.turizm.ru

Латинский квартал, Сен-Жермен-де-Пре. Париж

Латинский квартал, Сен-Жермен-де-Пре

Я показал вам три сердца Парижа. А вот его мозг. Начиная со средневековья гора Сент-Женевьев – район высших учебных заведений. Где же его центр? По-моему, площадь Сорбонны. Здесь вы увидите самое молодое население Парижа. Здесь возраст почти всех прохожих от восемнадцати до двадцати пяти лет. Они незнакомы с головными уборами; большинство ходит парами, некоторые ватагами. Одни из них поднимаются по бульвару Сен-Мишель, направляясь к юридическому факультету, к лицеям Генриха IV и Сен-Луи, другие спускаются по этому бульвару, чтобы попасть в Сорбонну. Чаще всего встречаются французские лица, однако очень много иностранцев всех цветов кожи. Студенты приезжают со всего мира, чтобы слушать лекции в Парижском университете. Взгляните – это своеобразное лицо, обрамленное, как у художника Греко, черной бородой, может принадлежать мавру или андалузцу; а эта очаровательная блондинка похожа на англосаксонку или шведку. Впрочем, не исключено, что и мавр и блондинка тоже парижане.

Музей Клюни

Можно вообразить, что мы находимся во дворе одного из больших американских университетов. Тем не менее разница есть. В Париже студенты живут не в зданиях Сорбонны, а либо во французских семьях, либо в университетском городке, который вы увидите у парка Монсури. Здесь у каждой страны есть свой большой национальный дом, куда принимают и несколько французских студентов. Каждое утро большие автобусы привозят этих молодых людей из университетского городка в Латинский квартал. В американском коллеже мало взрослых: только преподаватели или обслуживающий персонал. Жизнь Латинского квартала тесно связана с жизнью студентов. Однако на террасах кафе юные пары составляют большинство. Кафе «Ле Вашетт» на углу улицы дез Эколь – любимое место писателей начала века; «Ле Вашетт» времен Мореаса и Жироду исчезло. Буль-Миш, особенно в настоящее время, известен своими прекрасными книжными магазинами: «Университетские издания», «Жозеф Жибер», «Центр Ришелье» и двадцать других, переполненных молодыми людьми, живые свидетели вкусов времени.

В саду музея Клюни вы увидите красивые развалины дворца Юлиана-Отступника, покрытые листвой, и почувствуете себя очень близкой этой эпохе в истории Франции, которую хорошо знаете.

Диспуты в Сорбонне продолжают интересовать корпорации ученых всего мира, как в те времена, когда там преподавал Абеляр. Рядом с Сорбонной – Коллеж де Франс; рядом со Средневековьем- Возрождение. Этот свободный прославленный дом был основан Франциском I. В центре фасада – статуя Клода Бернара в сюртуке; гигантский бюст поэта Ронсара. Поднимемся по бульвару Сен-Мишель. Вот Пантеон… И еще раз вы мне процитируете Гюго:

«Так ради мертвецов открыто и радушно

Подъемлет Пантеон в туманности воздушной

Колонны стройные…»

Пантеон

Пантеон красив своей массивной симметрией. До него на этом месте было аббатство, построенное во имя святой Женевьевы, покровительницы и защитницы Парижа; квадратная колокольня (она схожа с башней Сен-Жак) все еще существует позади желтого фасада лицея Генриха IV, священного для меня места – в нем преподавал философию мой учитель Ален. Надеюсь, вы знаете сочинения Алена. Если нет, мы войдем в первый попавшийся книжный магазин, и я вам их подарю. Это «Суждения о счастье», «Любовные похождения», «Теория искусств», «Боги».

Пантеон был построен Людовиком XV и в то время назывался церковью Сент-Женевьев. Архитектор Суффло часто бывал в Риме, вот почему он и создал такой гигантский собор. Нужно войти в него, чтобы почувствовать его величие. Здание было закончено во времена Революции. В момент смерти Мирабо Национальное собрание решило отвести этот храм для его могилы и впредь хоронить здесь всех великих людей. И в самом деле Пантеон – это собрание великих. Но встречаются и люди малоизвестные, так как в каждую эпоху политические страсти оказывают свое влияние. В этом склепе захоронены Вольтер и Руссо, так же тесно соединенные после смерти, как глубоко разъединенные при жизни; разумеется, Виктор Гюго; химик Марселей Бертло, некоронованный король своего времени, лишивший себя жизни, дабы не пережить жену, похороненную с ним рядом; Эмиль Золя -за его мужественную позицию во время дела Дрейфуса; и Жан Жорес, чей могучий голос, провозглашавший мир во всем мире, мне довелось слышать.

Спускаясь по древней узкой, извилистой улице де ла Монтань Сент-Женевьев, мы подходим к Эколь политекник, куда главный вход ведет, как и подобает, с улицы Декарта. В Эколь политекник царит картезианский метод; здесь Франция превращает математиков в правительственных чиновников. Результаты не так уж плохи, говорят французы, весьма склонные к самокритике. И действительно, во Франции правят страной не хуже, чем в соседних странах, а в административном отношении, пожалуй, даже лучше. Было бы заблуждением считать, что картезианский метод и дополняющий его экспериментальный метод могут быть врагами тонкого ума и действия. Декарт создал современную математику; он был солдат по профессии и великий прозаик, но в своем роде мистик – глашатай божественной воли. И то, что в этом квартале Декарт сосед Клода Бернара и святой Женевьевы,- неплохой символ. О, как Франция сложна!

В последнее время в вашей стране вам много говорили о Сен-Жермен-де-Пре. Некогда он считался кварталом церкви и издательств, но начиная с войны 1939 года стал равным по значению Монмартру и Монпарнасу. В 1947 году, путешествуя по двум Америкам, я был поражен количеством вопросов, задаваемых мне журналистами о «Кафе де Флор», о кафе «Дё Маго», об отеле де ла Луизиан. Был ли знаменит Сен-Жермен-де-Пре в глезах многих молодых людей как место увеселения? Не совсем так. Конечно, в квартале были кабаре, ночные кафе, такие, как знаменитая «Роз руж», где слушали четырех братьев Жак, остроумие которых столь же тонко, сколь и смешно, и которые вовсе не братья; были такие погребки, как «Табу». Но для расспрашивающих меня иностранцев Сен-Жермен-де-Пре был прежде всего выразителем душевного состояния и той философии, которая является частью экзистенциализма.

Что знали мои собеседники о доктрине экзистенциализма? Почти ничего. Их сильно смутил вопрос: почему, когда речь идет о человеке, размышляющем о самом себе, сущность предшествует существованию? Из произведений Сартра они знали только «При закрытых дверях», «Грязные руки» и «Почтительную проститутку». Но когда речь шла о любимых кабачках Сартра и Симоны де Бовуар, эрудиция моих собеседников была неистощима. Они знали, что сюрреалисты предпочитают «Дё Маго»; экзистенциалисты – «Кафе де Флор», а пивную Липп, которую некогда посещали Фарг и Сент-Экс, иногда посещал Андре Жид. Эти священные места были для молодых людей Гарварда или Иела, Сан-Марко или Меделлен тем, чем для молодых греков Среднего Востока были Лицей или Академия во времена нанвысшей славы Греции. Америка, с ее строгими нравами, всегда мечтала найти в Париже какой-то налет вольной фантазии, пусть даже слегка безумной. Монмартр, а затем Монпарнас отвечали этому стремлению. Сен-Жермен-де-Пре их продолжает.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

ВАСИЛИЙ БЕТАКИ: Париж 16

(Фотографии Елены Кассель.)

Квартал Сен-Северен

Ронсар

Несколько ниже пересечения бульвара Сен-Мишель с бульваром Сен-Жермен, находится квартал Сен-Северен, один из самых древних районов города. Это – тоже часть Латинского Квартала, сложилась она в XIII в. Когда возник Университет, то тут расположились многие коллежи. Своё название квартал получил от церкви Святого Северена, построенной в стиле пламенной готики. До неё тут находилась маленькая романская церковка, сожженная норманнами и восстановленная в IX в. Нынешняя церковь строилась в XIII – XV в.в. и теперь принадлежит греко-католической общине Парижа.

Вокруг церкви – множество греческих ресторанов и лавочек. На их месте в средние века были помещения, где сидели так. наз. «публичные писцы» , писавшие не только деловые бумаги, но и любовные письма по образцам, собранным в письмовники. (Это отражено в старом фильме «Дети райка».)

Во время строительных работ рядом с церковью был недавно откопан саркофаг эпохи Меровингов.

На прилегающих улицах – множество домов XV – XVI в., легко узнаваемых, поскольку нижние их этажи наклонены в сторону улицы, а все прочие – как бы завалены от улицы вглубь. На улице Арфы расположилось несколько кабарэ. Название своё эта улица получила в честь арфы иудейского царя Давида, поэта и певца, автора большей части псалмов. На улице Сен-Северен в доме 12 жил аббат Прево, автор «Манон Леско».

Но наиболее сохранившей средневековый облик считается ул. Юшетт, которая совсем не изменилась за последние 800 лет. Перед второй мировой войной на этой улице (в отеле «Монблан») жили Э. Хемингуэй и Генри Миллер, а позднее – Пабло Неруда, в бытность его послом Чили в Париже. «Театр на Юшетт» (д. 23), называемый также театром ЭженаИонеско – первый, где были показаны в 1957 г. спектакли по пьесам Ионеско, и по сей день не сошедшие с его сцены!

От этой улицы отходит узенький (2,5 м. шириной) переулок Кота-Рыболова, названный в честь верного кота, который в голодные дни 1918 года ловил в Сене рыбу и приносил её своему старику-хозяину. (См.довольно длинное стихотворение. Н. Тихонова «Переулок кота-рыболова»).

На набережной, отделённая от неё небольшим сквером, стоит одна из самых старых церквей Парижа – церковь Св. Юлиана-Бедняка (St-Julien-le-Pauvre). Построенная в конце XII века, но ещё типично романская, приземистая и мощная, она напоминает деревенскую церковь раннего средневековья. В ней, проповедывали Пьер Абеляр и Св. Фома Аквинский, бывали Вийон и Рабле, заказывали молебны Данте и Петрарка во время своих посещений Парижа…

 

До 1524 года тут проходили генеральные ассамблеи Университета и в помещении нынешней «крытой паперти» располагалась вся его администрация. С конца XIX века эта церковь принадлежит греческой православной общине, и тут можно увидеть византийский иконостас, привезённый тогда же из Дамаска.

В церкви в часы, когда не идут службы, часто бывают концерты классической музыки, в которых участвуют порой крупнейшие исполнители со всего мира. Фасад около входа вечно пестрит афишами.

 

Рядом с церковью, на набережной в доме XVII в., располагается букинистический магазин «Шекспир и компания». Тут не только книги на всех возможных и невозможных языках, но и покупатели со всех концов света.

На трех этажах магазина роются в книгах, читают, спорят, нередко тут устраиваются поэтические вечера – и тоже на самых разных языках. Примечателен не только магазин, но и его владелец, англичанин похожий на Дон-Кихота, прославивший в конце шестидесятых годов этот магазин, вошедший в легенду Парижа…

Эта часть Латинского Квартала западным краем своим примыкает к одному из самых знаменитых мест Парижа – кварталу Сен-Жермен-де-Пре.

Сен-Жермен-де-Пре(St-Germain-des-Près)

На бульваре Сен-Жермен, проложенном лишь в конце ХIХ столетия, который как тетивой соединяет два конца пятикилометровой излучины Сены, находится церковь, огромная для эпохи романской архитектуры – Сен-Жермен-де-Пре (St-Germain-des-Près), церковь св. Германа в Полях. Это – самая старая церковь в городе, хотя и множество раз перестроенная.

В 542 году король Хильдеберт, вернувшись из похода в Испанию, приказал рядом со своим дворцом построить церковь, в которой желал быть похороненным, и сокровищницу, где намеревался поместить привезённую из похода добычу: тунику св. Винцента, золотой крест из Толедо и 50 ящиков с драгоценностями. По совету епископа парижского Германа (впоследствии – Св. Герман – St.Germain), король Хильдеберт, сын Хлодвига и Клотильды, построил на огромной поляне рядом с большой дорогой церковь и монастырь св. Креста. В церкви были похоронены королева Фредегонда, все короли меровингской династии и сам св. Герман (ум. в 576 г.).

Как сообщает легенда, в 754 году саркофаг св. Германа переносили из крипта старой церкви в алтарь новой в присутствии короля Пепина Короткого (основателя династии Каролингов) и его сына, двенадцатилетнего Карла (будущий Карл Великий). И тут произошло чудо. Саркофаг никакими силами не удавалось сдвинуть с места. Король потребовал объяснить, что происходит, и аббат монастыря св. Германа тут же заявил, что святой не хочет, чтобы его перемещали, поскольку люди короля грабят фермы в Палезо, не слушая монахов. Король понял «намёк», поклонился аббату и отдал деревню Палезо со всеми фермами и этим разбойным населеньем в ленное владение монастырю. Тут же саркофаг святого Германа легко сдвинулся с места, толкаемый всего четырьмя монахами. Карл, смышлёный подросток, запомнил урок и, став королём, ни разу не конфликтовал с Церковью. В результате, как известно, в 800 году он получил от Папы Римского титул Императора Запада. (Цель Папы была – противопоставить Византийской империи «свою», Западную, единую для всей Западной Европы, и не менее мощную).

В 1000 г. церковь опять перестраивается, практически строится заново. Сложившийся к этому времени романский стиль представлен тут в самом чистом виде. Колокольня над входом в эту длинную базилику стала с тех пор важнейшей деталью городского пейзажа.

Конструкция свода, придуманная и осуществлённая позднее великим зодчим Пьером де Монтрёем, – впоследствии создателем Св. Капеллы и основным архитектором Собора Парижской Богоматери – впервые во Франции позволила построить, вместо древних хоров над входом этого романского здания, круговую галерею, вскоре ставшую с тех пор неизбежным элементом готических соборов во всей Европе. Он же построил рядом капеллу св. Девы и аркады монастыря. Уцелевшая часть этих аркад находится в сквере с северной стороны церкви.

В 1790 году аббатство было закрыто, а в начале июля 1794 была «во имя революции» сожжена знаменитая библиотека его и разбиты статуи на фасаде (последний акт вандализма якобинской диктатуры). Росписи внутри церкви сделаны заново Ипполитом Фландреном в середине ХIХ столетия.

Весь квартал вокруг церкви Сен-Жермен-де-Пре довольно густо заполнен требующими внимания историческими местами и постройками.

В сквере на северной стороне церкви – памятник Гийому Аполлинеру – лучшему, наверное, из французских поэтов ХХ века. Это – женская голова работы П. Пикассо, которую художник подарил городу Парижу в память о своём друге. Она установлена в сквере в 1959 г., а неподалеку на том же Бульваре Сен-Жермен, в палисаднике другой средневековой церкви, в середине 70-х г. украинская община Парижа поставила памятник Тарасу Шевченко.

Рядом с площадью Сен-Жермен-де-Пре – знаменитые кафе «Флора» и «Две Образины» (Deux Magots), где с начала ХХ века и до послевоенных времён собиралась художественная и литературная элита всего мира – тут и был «перекрёсток искусств»: Аполлинер, Хемингуэй, Ле Корбюзье, Генри Миллер, Брак, Пикассо, Мальро, Камю, Превер, Сартр… – вот только несколько имен завсегдатаев этих кафе. Существует даже литературная премия «Две Образины».

С улицы Аббатства, параллельной бульвару Сен-Жермен, можно попасть на площадь Фюрстенберг, запрятанную в глубине квартала. Названа она в память кардинала Эгона де Фюрстенберга (конец XVII в.) сменившего на этом посту (но не на должности премьер министра!) кардинала Мазарини, и находится на месте главного двора бывшего аббатства. На площади в доме 6 помещаются мастерская и квартира Эжена Делакруа, автора знаменитой картины «Свобода на баррикадах». Художник жил тут в период работы над фресками собора Сен-Сюльпис с 1857 по 1863 год, которые и сегодня можно увидеть в соборе, находящемся неподалеку. Это последний из больших соборов Парижа, построенный в первой половине Х!Х столетия в так наз. Нео-флорентийском стиле.

В том же квартале на набережной Сены точно против Лувра находится здание Французского Института или Коллежа Четырех Наций (он же Коллеж Мазарини), в котором размещаются пять Академий, в том числе знаменитая Французская Академия, созданная кардиналом Ришелье специально для работы над словарями французского языка. Кроме неё тут находятся: Академия Литературы, основанная Кольбером, им же основанная Академия Наук, Академия Художеств и Академия политических наук. Раз в год в зале под куполом проводится совместное торжественное собрание всех пяти Академий.

Здание коллежа возведено архитектором Луи де Во по завещательному распоряжению кардинала Мазарини, «министра всех дел» при Людовике XIV, оставившего более двух миллионов на строительство коллежа, в котором обучались бы дети дворян и буржуа четырёх областей, присоединённых к Франции по Пиренейскому мирному договору. (Русийон, Эльзас, Пьемонт и Артуа).

Во время революции здание было превращено в тюрьму, где сидели, в частности, художник Давид и создатель гильотины, доктор Гильотен…

Полуциркульный фасад Коллежа напоминает фасад Павловского дворца: между центральным корпусом и квадратными павильонами – два изогнутых крыла, в одном из которых полуциркульной же формы огромные окна библиотеки. Тут размещается так. наз. Библиотека Мазарини, ставшая ещё при жизни её владельца первой публичной библиотекой Франции: кардинал распорядился в 1643 г. раз в неделю впускать в свою библиотеку всех желающих.

Купол постройки, пропорциями повторяет купол Св. Петра в Риме, но он не круглый в плане, а овальный. Это здание – одно из самых прекрасных в Париже зданий стиля французского барокко…

Недалеко на той же набережной – Монетный Двор, колоссальное по занимаемой территории здание, построенное несколько позднее и относящееся к постройкам строгого классицизма второй половины XVIII в. (арх. Ж. Антуан). Главный фасад по центру имеет шесть арок с шестью ионическими колоннами и украшен аллегорическими статуями Предусмотрительности, Силы, Правосудия, Торговли, Изобилия и Мира.

В глубине квартала на улице Бонапарта расположены здания Школы Академии Художеств, построенные на месте Малого Августинского монастыря и особняка, в котором доживала свои дни королева Марго после отъезда из Марэ (см. замок де Санс).Здесь же находится Музей памятников.

bolvan.ph.utexas.edu

Прогулки по Парижу - 5. Квартал Сен-Жермен-де Пре.: segolene_royal

Фото 2. Сквер около церкви. Бюст поэта Гийома Аполлинера.

Фото 3. Скульптура О. Цадкина напротив церкви.

Фото 4. Перекрёсткок Круа-Руж. В центре перекрёстка установлена скульптурная работа Сезара - "Кентавр", которую он посвятил памяти П. Пикассо. Друзья и подруги называли великого художника кентавром, посколько "до пояса он совершенно точно был человеком, а ниже пояса - козлом".

Фото 5. Улица Шерш Миди (пер. "Ищите полдень"), д.19. На доме установлен картуш с изображением старика и младенца, держащих в руках солнечные часы. Барельеф посвящён ускользающему времени.

Фото 6. На углу rue Cherche Midi и bvl. Raspail сохранился фрагмент кирпичной стены военной тюрьмы, в которой в 1894 г. состоялось первое заседание по делу Дрейфуса, а в 1941 г. сидели французские школьники - участники движения Сопротивления. Об этих событиях свидетельствует мемориальная доска.

Фото 7. Rue de Sevres, пешеходная улочка. По правой её стороне стоит любопытное здание промышленной архитектуры, это бывшая электроподстанция постройки 1930-х гг.

Фото 8. Улица ведет к тихому скверу Шасе-Рекамье, где можно посидеть и отдохнуть.

Фото 9. Средневековая улица Драгон, ведущая к бульвару Сен-Жермен.

Фото 10. На доме №30 есть мемориальная доска, которая сообщает о том, что в этом доме в 1821 г. жил Виктор Гюго.

Фото 11. Rue de l'Ancienne-Comédie. Главная достопримечательность улицы - ресторан Le Procope. Старейшее из действующих кафе Парижа открыл в 1686 г. итальянец из Палермо Ф. Прокопио деи Коллтели. За столь внушительный период здесь успели попить кофе Дидро, Вольтер, Б. Франклин, Марат, Дантон, Робеспьер, Наполеон, Бальзак, Жорж Санд, Гюго, Уальд. В 1988 г. кафе переделали в туристический ресторан.

Фото 12. Мемориальная табличка о том, что в этом ресторане праздновали столетие с рождения поэта Мориса Карема и меню ресторана.

Фото 13. Задний фасад ресторана выходит на Cour du Commerce St-André. Внутри можно увидеть портреты Франклина и Робеспьера.

Фото 14. Магазин русских сувениров "Петергоф" ("Peterhov").Переходим на набережную Вольтера.Фото 15. Особняк Вилетт. Здесь 30 мая 1778 г. скончался Вольтер.

Фото 16.

Фото 17. Кто-то поздравляет с Новым годом.

Фото 18. Мемориальные таблички на домах на набережной Вольтера. Танцор Рудольф Нуриев жил здесь последние годы свои жизни, а художник Жан Доминик Энгр и философ Жан Гаспар Феликс Равессон жили и умерли в одном из домов.

Фото 19. Дом №13 на наб. Вольтера - один из самых узких в Париже. В нем жил Делакруа, а затем Коро.

Фото 20. А в доме №19 останавливались Шарль Бодлер, Ян Сибелиус, Рихард Вагнер, Оскар Уальд.

Фото 21. Rue de Lille, 48. На табличке на фасаде написаны названия четырёх разных церквей. Внутри проводятся разные религиозные занятия.

segolene-royal.livejournal.com